Siri, как мне стать шиноби? - Влад Жур

открылась. В комнату зашёл Хирузен в сопровождении пожилого Узумаки. Этот мужчина уже явно преодолел пик своей физической силы и постепенно приближался к старости: вокруг его глаз залегли морщины, а некогда яркие волосы слегка потускнели. По моим прикидкам, ему было около восьмидесяти лет. Однако объём его чакры практически соответствовал показателям Хокаге, не говоря уже о плотности. Я по-новому посмотрел на этого человека. Помимо того, что он занимался большой политикой и дипломатией, этот старик точно не один раз бывал в жестоких сражениях и всю жизнь изнурял себя тренировками.

Хирузен тактично остался стоять возле входа. Кенджи же быстрыми шагами подошёл к кровати, положил мне руку на плечо и внимательно взглянул в глаза:

— Здравствуй, Ашура, мальчик мой... Как я рад, что ты выжил!

— Здравствуйте, Кенджи-сан. Спасибо, что пришли, — хрипло отозвался я. — Я был очень близок к встрече с Шинигами, но шиноби Конохи и их медики при поддержке Мито-самы совершили практически невозможное.

— Да, Мито-сама встречалась со сной после операции и в красках рассказала детали. Это действительно чудо, — Кенджи бережно сжал моё плечо.

Я шумно выдохнул и опустил голову, не особо симулируя подступающее отчаяние:

— Дядя Кенджи... Скажите, сколько наших людей сейчас в Конохе? Сколько вообще из нас выжило?

Стареющий дипломат вмиг осунулся и словно постарел ещё на пару десятков лет.

— Двадцать шесть человек, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону. — Двадцать шесть... не считая тебя и принцессы Мито.

Я прикрыл глаза и мысленно запретил нейросети блокировать мои эмоции. Я хоть и был человеком из другого мира, но всё же оставался способен на искреннее человеческое сострадание. К тому же память Ашуры с каждым часом словно становилась моей собственной, постепенно вытесняя воспоминания о земной жизни на второй план. Возможно, это эффект того, что я так прочно совместил свою энергетическую оболочку с телом и чакрой самого Ашуры. Нужно будет позже обязательно обсудить этот феномен с Siri.

Мы ненадолго замолчали, отдавая дань памяти погибшей родине. Затем Кенджи, всё ещё стоявший у кровати, обернулся к лидеру деревни:

— Хокаге-доно, не сочтите за грубость, но я бы хотел поговорить с Ашурой наедине.

Сарутоби понимающе кивнул. Перед тем как выйти, он перевёл взгляд на меня:

— Выздоравливай, Ашура. Ты нужен своему клану и деревне. Я буду ждать вас в резиденции для продолжения переговоров, Кенджи-сан.

С этими словами Третий Хокаге покинул палату.

Наш разговор длился около часа. Сначала я попросил впустить личную охрану посла и в деталях пересказал им события нападения на Узушио, а следом — и подробности последнего боя моего отца. Сквозь сенсорику я отчётливо видел, как сильно переживают гвардейцы и мой дядя, как бешено пульсирует их чакра от ярости и горя. Но они обязаны были услышать суровую правду о судьбе родины. Когда рассказ был окончен, мы снова погрузились в тяжёлое молчание, после чего Кенджи жестом попросил охрану выйти за дверь.

— Ашура... — дядя наклонился чуть ближе к постели. — Твой отец успел передать тебе ключ от печати?

— Да, Кенджи-сан. Он сделал это, когда мы ещё находились в подвалах архива, — я замялся, подбирая правильные слова. — Но есть одна проблема. Моя чакра... Из-за её новой структуры я практически разучился ей управлять. А мои каналы чакры ещё не приспособились к обновленному источнику и его силе. Из-за этого я какое-то время физически не смогу открыть Свиток Хранения.

— Это не страшно, — мягко улыбнулся дядя, и на его лице впервые за день промелькнуло облегчение. — Самое главное, что наше Наследие не утеряно. Ты и твой отец доказали что достойны своей роли в клане, это именно то, ради чего и существовала такая структура. А пока, если ты не против, я официально возьму на себя обязанности лидера Узумаки в составе Деревни Скрытого Листа. Тебе же, как преемнику, предстоит занять пост твоего отца внутри клана и стать моим будущим советником. Вместе мы поднимем клан из пепла и не позволим нашему роду предаться забвению. В сердце каждого из нас сейчас пылает законная жажда мести. И как только возникнет малейшая возможность, мы обязательно её удовлетворим. Но сейчас необходимо закрепиться в Конохе и грамотно вплестись в структуру деревни. Я постараюсь разобраться с бумагами в кратчайшие сроки. А ты — выздоравливай.

Кенджи бросил короткий взгляд на массивный фуин-конструкт у моей кровати:

— И всё же... Что нам делать со свитком? Нельзя ведь оставлять такую ценность прямо здесь, в общей палате госпиталя.

— Кенджи-сан, вам уже рассказали о визите Данзо Шимуры?

Дядя тут же помрачнел, его челюсти упрямо сжались:

— Да, это ещё одна тема, которую я хотел подробно обсудить с тобой. Расскажи мне свою версию событий.

Я без утайки пересказал весь наш разговор, начиная от момента моего пробуждения под прессингом главы Корня и заканчивая тем, как разъярённый Хокаге выставил его вон.

Дядя тяжело вздохнул и задумчиво потёр подбородок:

— Что ж... Хирузен, пусть и в гораздо более мягких выражениях, поведал мне то же самое. Он заверил, что будет держать Данзо в узде. Пока я готов ему поверить, но вся эта сцена всё равно кажется мне хорошо отрепетированным спектаклем. Хирузен — прожжённый политик и интриган. С другой стороны, Коноха — наш официальный союзник. Если верить оперативным данным наших союзников в Конохе и их разведки, прибытие таких колоссальных сил коалиции к нашему острову стало для Сарутоби такой же неожиданностью, как и для нас самих. А Данзо... Он действительно слишком долго находится на тёмной стороне этого мира, отчего сильно огрубел и потерял берега. В этот раз мы закроем глаза на его выходку ради сохранения союза, но впредь будем держать ухо востро. Договорились?

— Как скажете, глава, — слегка улыбнулся я, принимая новые правила игры. — А насчёт свитка... У меня есть одна идея. Она сопряжена с определённым риском, и я, как Хранитель Знаний, имею право принять это решение самостоятельно. Но я хочу сначала посоветоваться с вами. А также с госпожой Мито, которая прибудет сюда буквально через минуту.

Кенджи в удивлении приподнял брови, с непониманием и тенью шока глядя на меня:

— У тебя... проявился Глаз Кагуры? — потрясённо спросил он.

— Да, дядя. Раньше я не был силён в сенсорике, но после пробуждения начал чётко ощущать чужие ауры чакры и их эманации на расстоянии приблизительно ста метров, совершенно не концентрируясь. Специально направлять энергию в сенсорную область я ещё не пробовал — любые манипуляции с чакрой против ее течения вызывают сильную боль. Цунаде категорически запретила мне это делать. Ближайшие три недели мне вообще закрыт