Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
Да. «Печальные визиты» непременно еще будут, но мне обязательно надо быть сегодня в Управе.
— Думаю, до обеда нас не побеспокоят, а к той поре я вернусь.
— Ленты черные не помешали бы, — проявила практичность горничная.
— И то верно. На обратном пути и куплю, — решила я.
Пешком оно, конечно, значительно дольше, чем в экипаже, на котором приехал к нам Вавилов, но все равно я прежде неспешно прошлась по торговым рядам, чтобы не оказаться в Управе слишком рано. Это было бы чрезвычайно странно, если бы я явилась сразу после визита Антона Антоновича. Пока гуляла и предлог придумала. Перчатку обронила, а где — не помню. По делам в центре оказалась, да хоть бы и в лавку за траурными лентами, и решила зайти. Для чистоты легенды даже сняла одну из перчаток и убрала в ридикюль. За два часа прогулки я замерзла так, что от посещения кофейни меня останавливали цены. Даже если не шиковать и взять не кофе, а чашку чая и пирожное, мой бюджет оскудеет еще копеек на десять-пятнадцать.
Странное дело: никогда не была сладкоежкой, а теперь мне очень хотелось чего-нибудь воздушного, красивого и сладкого. Ничего, дома есть варенье. Это немного не то, но не в моем положении транжирить гроши. Скоро и варенья не будет, если Белозерский такой же упертый тип, как и Вавилов.
С такими невеселыми думами я и поднялась по скользкому крыльцу, снова погладила колонну на удачу и внутри сразу направилась в сторону кабинета станового пристава. А там уже стоял такой шум, что из-за двери было слышно.
— Да неужто вы не понимаете, что это не моя прихоть? Бумага у вас перед носом с высочайшим волеизъявлением.
— Ну нет у нас такого специалиста в городе. По губернии ищут люди. Да что говорить. Вон, в соседнем кабинете ведомость учетную взял. Ни у кого нет четвертого уровня, а уж чтоб и два языка знали… Французский, пожалуйста. Но английский? Некоторые еще греческим владеют, только у них способности первого уровня… Ну вот посмотрите сами… Если так нужно, выпишите сюда сотрудника, командируйте, — резонил Антон Антонович.
— Времени нет, еще три недели ждать, пока доберется? Поздно будет. Не могу же я сам сидеть на почтамте? У меня других хлопот довольно! Дайте мне ведомость, — продолжал сердиться князь.
— Извольте.
Пауза.
— А это что? Басаргин И. К., четвертый уровень. Домашнее образование. Что вы мне голову морочите? Посылайте за этим И. К.
— Никак невозможно. Это не Басаргин, это Басаргина. Девица.
— Да хоть хозяйка дома терпимости! Если у нее квалификация подходящая! Ей совершенно необязательно быть в курсе всего. Достаточно, если она будет просто выполнять то, что ей скажут!
— Вам, конечно, виднее, да только она, как бы это сказать… немного странная.
А сам ручку целовал. Сплетнями, однако, не брезгует Антон Антонович.
— Я ее не императору представлять собираюсь. Вызывайте. Она обязана подчиниться, как и любой одаренный.
— Да нет у меня для нее должности… Как я ее? — не желал сдаваться Вавилов. — Ей же жалованье надо положить…
— Хоть секретарем, хоть помощницей по хозяйству оформляйте. Это не моя головная боль!
Кажется, сейчас мой выход.
Пару раз стукнув в дверь, я дождалась грозного «Что еще?» и вошла.
Специально глядя только на станового пристава, будто не замечаю у окна массивной фигуры с журналом в руках, я с горестным выражением лица обратилась:
— Антон Антонович, прошу прощения, что беспокою вас, да тем более по пустякам. Вы случайно не находили мою перчатку…
— Ирина Константиновна? — прогремело вопросительное от окна.
Захлопав ресницами, я обернулась к Белозерскому, который по-прежнему прикидывался купцом.
Встретившись с князем взглядом, я не к месту вспомнила давешний сон, и предательская краска бросилась в лицо, будто я никогда в жизни не видела мужчину без рубашки.
Журнал в руке Белозерского жалобно скрипнул кожаным переплетом.
Я так и знала, что князь обрадуется.
Глава 11
Настал момент истины.
Вчера Белозерский не представился, поправ все возможные правила приличия. Даже после того, как я назвалась, он не соизволил отрекомендоваться.
Теперь же, когда у нашей встречи есть свидетель, который не поймет подобного манкирования, выхода у князя не было. Однако я понимала, почему он не торопится. Вавилов знает о маскараде Белозерского и, вероятно, ждет, что тот назовется вымышленным именем, соответствующим представителю купечества. Я же вчера дала понять, что увидела облик князя, а учитывая слова Ларисы о том, что длинноволосый блондин такой один на всю империю, Белозерский, вероятно, подумал, что я его опознала.
Тем временем пауза слишком затянулась.
— Вы знакомы? — поразился Вавилов.
— Шапочно, — обтекаемо ответила я, борясь с внутренним желанием подколоть князя, однако в то же время прекрасно понимая, что накалять обстановку не стоит. У нас и так знакомство вышло комом.
Белозерский буквально прожигал меня взглядом, полным подозрений.
— Антон Антонович, я был бы вам чрезвычайно благодарен, если бы вы оставили нас с Ириной Константиновной тет-а-тет для приватного разговора, — процедил он.
— Но… — от подобной наглости, а выставить его из собственного кабинета — это именно наглость, Вавилов ошалел. Тем паче что требование исходило от «какого-то купца» и на глазах у дамы.
— Всего пара минут, Антон Антонович, — с металлом в голосе нажал Белозерский.
— Как изволите, — рассерженно рыкнул становой пристав, но тем не менее послушался, понимая, кто перед ним стоит на самом деле.
Как только Вавилов оказался за порогом, князь подошел к двери и самолично проверил, что она плотно закрыта.
— Это никак не спасет положение, — решила я поделиться. — Если вы намерены повысить тон, то все будет слышно в коридоре.
— Ирина Константиновна, — обернувшись ко мне, вкрадчиво начал Белозерский, — отчего, позвольте узнать, при каждой встрече ваша персона кажется мне все более сомнительной?
— Богатое воображение? Если у вас есть ко мне какие-то претензии…
— Есть, и еще какие. — Взгляд, острый, как ланцет, был направлен на меня. Я так старательно таращилась, изображая глубокое неведение, что глаза заслезились. И сквозь слезу я снова разглядела настоящего князя.
Хорош, зараза. Но стоило ему опять открыть рот, как я тут же передумала восхищаться.
— Скажите, Ирина Константиновна, к чему