Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Вы о чем, сударь?
— Скрепя сердце и учитывая вашу юность, еще вчера я готов был бы поверить, что наши постоянные столкновения — все же результат случайности, хоть и подозрительной. Однако теперь я вижу в этом умысел.
— Какой умысел? Что, по-вашему, мне может быть надобно от совершенно незнакомого человека? Вы ведь даже не удосужились представиться, — не удержалась я от шпильки.
— Вот вы мне и расскажите, Ирина Константиновна. Только сказки про утерянную перчатку забудьте. На почтамте вы были при обеих. И, сдается мне, если перетряхнуть ваш ридикюль, то вторую мы найдем именно там. Так к чему эти жертвы? Зачем вы морозили свои нежные ручки?
Ну каков хам!
— Это допрос? — подняла я брови как можно надменнее, да только куда мне соревноваться с высокомерным выражением породистого лица князя?
— Не доводите до этого, Ирина Константиновна. Я слушаю. И вам стоит убедить меня в собственной безобидности, ежели не желаете посидеть в холодной.
Ах вот как?
Белозерский раздражал меня так, что внутри рождался нестерпимый зуд, и все то, наносное правилами приличия, что заставляло вести себя кротко, улетучивалось.
— Вы находите, я настолько для вас опасна? Польщена, что мои скромные чары вы принимаете так всерьез, — выставила я подбородок, отчетливо понимая, что сейчас не время и не место цапаться с князем, однако ничего с собой поделать не могла.
— При чем тут ваши чары? Объяснитесь. Зачем вы вчера поджидали меня в Управе? Почему следили за мной в Самойловском саду? Что на самом деле вам было нужно на почтамте? — с каждым вопросом Белозерский делал шаг ко мне, и в итоге расстояние, разделявшее нас, сократилось всего до двух ладоней. Еще немного, и подол моего платья коснется его сапог.
— Что ж, сударь, и хотя я имею полное право не отвечать на ваши возмутительные вопросы, мне все же хочется вас осадить. Прошлого дня я явилась в Управу на ежегодный учет, и о вашем присутствии здесь понятия не имела. Через Самойловский я отправилась к кафедральному собору, полагая, что там дорожки почищены лучше, а у почтамта мне показалось, что я увидела знакомого. Так вас устраивает?
— Складно, но ваше поведение и нелепый предлог с перчаткой… — он склонился ко мне, сократив дистанцию еще. Я буквально чувствовала в нем стремление припереть меня к стенке и ощущала азартное желание не позволить ему этого сделать.
— Может, мы уже обсудим ваше поведение? Это мне впору подозревать вас в преследовании!
— Черт знает что такое! — рассердился Белозерский. — Что вы мне голову морочите? — он глубоко вздохнул, как человек, который вынужден взять себя в руки. — Ирина Константиновна…
Договорить ему не позволил Вавилов, вернувшийся в сопровождении секретаря градоначальника, которому срочно понадобились какие-то документы.
Секретарь, получив нужное, удалился, а Антон Антонович, находясь в скверном расположении духа, решил, что дал нам достаточно времени, и остался.
— Выходит, что с тем самым потенциальным претендентом вы знакомы лично, — сварливо подытожил становой пристав.
Белозерский удивленно посмотрел на Вавилова.
— Каким претендентом?
Кажется, князь не запомнил мою фамилию. Зато о перчатках помнил отлично. Невыносимый тип.
— Басаргина И. К., — крякнул Антон Антонович. — Ирина Константиновна прямо перед вами, ваше сия… — под конец он скомкал титул. — Даже вызывать не пришлось.
И весь вид Вавилова как бы говорил: «Ну, видите же! Я же говорил!»
Мне достался недобрый прищур голубых глаз.
— И что же? Совсем никаких вариантов нет? — пророкотал он.
Ах ты, аспид!
Неужели личная неприязнь пересилит государственную необходимость?
Хотя неприязни как таковой я от князя не чувствовала. Это было что-то другое.
— Сами видели, ведомость у вас в руках, — чуть повеселел Антон Антонович, почуяв, что от моей кандидатуры Белозерский не в восторге.
Скрипнув зубами, князь постановил:
— Прежде чем принять решение, мы проведем проверку.
Глава 12
Как человека, сменившего в прошлой своей жизни не одно место работы, собеседованием меня было не напугать, однако я все же занервничала. Не имея представления, как пользоваться этими загадочными способностями, я опасалась выставить свою кандидатуру в еще более невыгодном свете. Хотя что уж там… У меня и так репутация барышни, которая не в себе.
Кроме того, хотя князь явно предпочел бы в своих делах обойтись без меня, но я почему-то была уверена, что он не станет нарочно ставить мне препоны. Вот от Антона Антоновича можно было ожидать чего-то эдакого, и вовсе не потому, что я подозревала его в подлости. Просто Вавилов был из тех, кто до последнего будет цепляться за свою картину мира, почти уверена: становой пристав искренне считал, что действует мне во благо.
Белозерский же, несмотря на то что вызывал у меня негодование и иные непонятные чувства, казался человеком, который поступится приличиями ради достижения цели. Чего стоят его эти волосы. Меня разбирало желание непременно выяснить, отчего князь выбрал такой скандальный облик, наверняка же неспроста!
— О какой проверке идет речь, господа? — поинтересовалась я, делая вид, что не понимаю, о чем речь. Судя по взгляду Белозерского, он мне не поверил ни на секунду. Я даже подумала, что снова упрекнет меня в отсутствии актерских талантов.
— Ирина Константиновна, — тяжело вздохнул Антон Антонович. — Давеча вы спрашивали, могли бы ваши способности пригодиться. Мы хотели бы убедиться, что ваши возможности соответствуют. Ирина Константиновна, понимаете, что, только если они действительно исключительные, вам придется подчиниться воле государевой, — Вавилов произнес с нажимом, намекая, что мне стоит не проявлять излишнего рвения при испытании.
Не одна я уловила этот знак, и голубые глаза князя на мгновение заволокла грозовая синева, однако Белозерский смолчал. Он продолжал препарировать меня зрительным манером, будто надеялся прямо сейчас вывести на чистую воду. Вот вбил себе в голову, и теперь не желает отказаться от своей идеи.
— И что мне предстоит? — осведомилась я. — Какого рода служба от меня может понадобиться императору?
— Об этом рано, — отрезал князь. — Сначала нужно удостовериться, что вы способны справиться.
Ах да. Он, кажется, говорил, что мне не обязательно знать всего, главное — выполнять, что скажут. Досадно, я всегда была любопытной. Впрочем, так с меня и спросу будет меньше. Сами виноваты.
Вавилов хмурился. Еще бы, ведь сейчас, если подтвердится моя квалификация, у меня не будет возможности отказаться. Это было