Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
Сам Кин, кстати, постепенно тоже начал нравиться мне больше. Несмотря на первое впечатление, вопросы он задавал вполне толковые, редко лез в откровенную провокацию и действительно слушал ответы, а не просто ждал удобного момента перейти к следующему пункту.
Под конец интервью я чувствовал себя изрядно выжатым, но не опустошённым. Более того, Кин сам предложил просмотреть несколько основных цитат, которые собирался использовать. В двух местах пришлось попросить его немного изменить формулировку: мои слова формально передавались правильно, но общий смысл получался чуть более категоричным, чем я хотел.
Он спорить не стал.
Когда официальная часть закончилась, я наконец позволил себе расслабиться.
— Слушай, а сколько вообще нынешний студенческий совет находится у власти?
Кин задумчиво пожевал губами, окончательно укрепив возникшую у меня ассоциацию с какой-то очень нервной крысой.
— Фактически третий год. Сам нынешний президент занимает должность второй срок, а до этого уже работал в предыдущем составе. Большая часть его команды тоже особо не менялась.
Я коротко кивнул.
Так звучало уже интереснее.
— И никто всерьёз не пытался их сместить?
— Пытались. В прошлом году была пара кандидатов, но, если честно, они были бы ещё хуже. У обоих довольно своеобразные представления об учебном процессе и о том, как вообще следует разговаривать с людьми.
— Понятно. У Кагуи хотя бы с этим всё в порядке.
— Согласен. Госпожа Синомия обладает не только необходимыми способностями, но и достаточным влиянием. А без этого президенту здесь тяжело.
Я приподнял бровь.
— Звучит так, будто ты собираешься за неё голосовать.
Кин улыбнулся, продемонстрировав немного кривоватые зубы, а затем оглянулся на дверь и чуть понизил голос.
— Вообще-то голосование тайное… Но мой голос уйдёт госпоже Синомия. Только это моё личное мнение, клуб здесь ни при чём.
— Почему именно она?
Выражение его лица неожиданно изменилось.
— Нашему клубу уже несколько лет урезают финансирование. Если так продолжится, мы скоро вообще не сможем нормально выпускать печатную газету. А там недалеко и до расформирования. И это…
Он заметно оживился.
— Это прямое уничтожение независимой школьной журналистики! Как ученики должны получать информацию, если у клуба отбирают возможности её распространять? Сейчас мы ещё печатаемся, а потом что? Один стенд возле столовой?!
Я удивлённо поднял глаза.
Вот это уже звучало совершенно искренне.
Кин осёкся и неловко отвёл взгляд.
— Прости. Немного увлёкся.
Я улыбнулся.
— Всё нормально. Зато сразу видно, что ты занимаешься своим делом не просто ради строки в характеристике.
Парень смутился ещё сильнее.
— Мой отец руководит «Токийским вестником». Я тоже хочу работать в журналистике. Мне кажется, доносить информацию до людей — одно из самых важных занятий.
— Согласен. Предупреждён — значит вооружён. И, насколько могу судить после одного интервью, у тебя неплохо получается.
Кин коротко кивнул и начал складывать блокнот, диктофон и остальные вещи.
— Завтра выйдет специальный предвыборный выпуск. Интервью госпожи Синомия будет одним из центральных материалов. Сегодня, правда, придётся работать почти всю ночь.
Я задумался.
— Может, чем-нибудь помочь? Не то чтобы я разбирался в выпуске газет, но если какая-нибудь тупая работа сэкономит вам пару часов, мне будет спокойнее.
Кин удивлённо посмотрел на меня, а затем рассмеялся.
— Нет. Ты официально поддерживаешь одного из кандидатов. Если ещё начнёшь помогать собирать наш выпуск, потом обязательно кто-нибудь заявит, что клуб журналистики работает на госпожу Синомия.
— Логично. Тогда не буду создавать вам проблем.
— Но спасибо за предложение.
Он снова улыбнулся.
— Приятно видеть, что рядом со строгой госпожой Синомия есть добрые люди.
— Эм…
Я удивлённо посмотрел сначала на него, потом на Кагую, которая уже собирала свои документы.
Строгая?
Кагуя, конечно, могла одним взглядом заставить человека пересмотреть жизненные решения, но всё-таки…
Она поймала мой взгляд.
Я решил не развивать мысль.
Попрощавшись с Кином на вполне приятной ноте, направился в столовую. Интервью съело почти всю большую перемену, а мой желудок категорически отказывался признавать журналистику уважительной причиной отсутствия еды.
К сожалению, к моменту моего появления горячую раздачу уже практически закрыли, а оставшиеся блюда выглядели так, будто пережили собственную маленькую войну.
Пришлось тяжело вздохнуть.
На этот случай в Инвентаре лежало несколько бутербродов, заранее приготовленных на чёрный день.
Кажется, он настал.
Убедившись, что никто не смотрит, я переложил бутерброды и бутылку домашнего лимонада в сумку, после чего направился в наш временный штаб.
Кагуя сидела там одна перед внушительной кучей листов и что-то сосредоточенно писала. Рядом лежали распечатки, какие-то схемы, таблицы и несколько листов с крупными пометками.
— Давно ты здесь?
Девушка вздрогнула и подняла голову.
— Недолго. Следующий урок отменили, поэтому решила использовать время и подготовиться к завтрашнему выступлению.
Я удивлённо поднял брови.
В элитной академии отменили урок?
Бывает же.
Усевшись рядом, посмотрел на лежащие перед ней схемы и примерно через три секунды понял, что не понимаю вообще ничего.
Тогда сосредоточился на более важном вопросе.
— Ты ела?
Кагуя снова отвлеклась от бумаг и чуть качнула головой.
— Нет. После интервью сразу пришла сюда.
Я медленно вдохнул.
Ну конечно.
Достал из сумки пару завёрнутых в фольгу бутербродов и бутылку лимонада.
— Держи. Сам приготовил. Не высокая кухня, конечно, но от голодной смерти спасти должно.
Девушка несколько секунд смотрела на еду.
Потом буквально выхватила бутерброд из моих рук.
— Ты… сам это сделал?
Голос прозвучал как-то странно.
— Ну да. Хлеб, мясо и остальное покупное, но собирал конструкцию самостоятельно.
Я поставил рядом бутылку.
— А лимонад уже полностью собственного производства. Правда, Марин утверждает, что он невероятно кислый. Если хочешь, могу потом купить тебе что-нибудь другое в автомате.
Кагуя моментально замотала головой и потянулась к бутылке. Потом встретилась со мной взглядом, почему-то смутилась и вместо этого начала аккуратно разворачивать бутерброд.
— Стаканчиков нет, так что пей сама. Я себе потом ещё что-нибудь возьму.
Она замерла.
Несколько секунд молчала, и я буквально слышал, как в её голове начали вращаться шестерёнки.
— Но тогда ты останешься без напитка.
— Кагуя, ничего страшного.
— Нет. Давай лучше пить вместе.
Так.
Это сейчас должен был начаться тот самый подростковый цирк с непрямым поцелуем?
Нет.
Я был суров.
Я был непреклонен.
Где-то на периферии сознания появился таинственный мужчина в золотых доспехах и одобрительно показал мне большой палец.
— Лимонад твой. У меня дома ещё есть. Приятного аппетита.
Я демонстративно откусил кусок собственного бутерброда, закрывая дискуссию.
Кагуя заметно расстроилась, но спорить не стала и тоже принялась за еду.
И вот здесь я снова поймал себя на странном ощущении.
Она ела самый обычный бутерброд с таким сосредоточенным удовольствием, словно перед ней находилось блюдо из ресторана где-нибудь во Франции. Хотя ничего особенного там не было: хороший хлеб, запечённое мясо, салат, немного овощей и соус.
Закончив, Кагуя потянулась к лимонаду.
— Напоминаю: Марин сказала, что он кислый.
Девушка строго