Статус: Разумеется - Клинок Системы - Андрей Мельник
Молния прошла вдоль колец и заставила их судорожно сжаться. За первым разрядом ушёл второй, следом — третий. Громадина дымилась и упрямо продолжала рваться из стороны в сторону. В итоге я её убил, пламя с разрядами доделало своё дело. Только Маношар практически опустел.
Забрался на остывающую тушу, растянулся на кольчатой спине и уставился на тёмный свод. Лежанка из подопытной вышла жёсткая, но хотя бы тёплая.
Взялся восстанавливать ману и думать, как мне быть дальше. И мысли крутились невесёлые…
Теперь понятно, почему гарпии с их слухом и опытом тысячи лет топчутся на месте. Воевать с червями на поверхности ещё куда ни шло: там небо, пространство для манёвров. А эти горы надо чистить изнутри, где твари дома, где любая стена может ожить и где подкрепление к ним ползёт из каждой дыры. Спускаться сюда армией — это безумие. А спускаться в одиночку не сможет себе позволить даже Валюха. После битвы с ней я это прекрасно понимаю.
Зачистить целый мир от этой публики… Звучит практически невыполнимо. Хорошо, что я люблю задачки со звёздочкой размером с планету. Есть у меня пара мыслишек шальных… Но сперва надо провести ещё серию экспериментов.
Из дальнего коридора долетел шорох осыпающейся крошки, за ним — гул тяжёлого тела. Кто-то солидный учуял мясо и ползёт на запах сразу двух жертв — моей покойной подопытной и моей собственной. Да и молодняк погибший червя наверняка обрадует.
Я сполз с лежанки, покрутил плечами и размял шею.
— Пришла пора комбинированных заклинаний, — сообщил я приближающемуся гулу. — Огонь и тьма поодиночке работали так себе… Посмотрим, как себя покажет огонь тьмы.
Тварь вывалилась из прохода, и я мысленно присвистнул. Метров тридцать в длину, толщина в мой рост, шкура вся в старых шрамах. Ветеран здешних коридоров пожаловал собственной персоной… Что ж, лучшего кандидата для полевых испытаний не сыскать.
Тело: 39,1
Дух: 2,7
Маглио: 0
Ключевые способности: кислотный фонтан, уплотнение тканей, таранный рывок
Обе стихии я начал сплетать ещё до рывка червя. Тьма легла в основу, огонь вплёлся в неё жгутами, и на моих ладонях загорелось пламя глубокого чёрного цвета. Мана утекала в эту конструкцию с удвоенной скоростью, так что я решил не ждать, пока мои запасы достигнут дна.
Тварь ударила «Таранным рывком», определив моё местонахождение. Я ушёл в сторону на «Воспарении» и хлестнул чёрным огнём поперёк морды. И довольно улыбнулся, заметив, как вгрызается огонь в червя. Не будь у меня вплавленного в тело ночного зрения от Системы, я бы не увидел эту красоту. А так хоть попкорн доставай.
Пламя вгрызлось в шкуру и отказывалось гаснуть. Там, где обычный огонь бессильно лизал бы броню, чёрный активно её проедал. Тьма в его составе разъедала ткани, а огненная половина жадно пожирала внутренности и разрасталась вширь.
Тварь заметалась по пещере и попыталась содрать пламя о камень, но лишь размазала его по телу. Через десяток секунд огонь пробил брешь в шкуре и ушёл внутрь. Снаружи громадина ещё билась, а изнутри её уже выжигало. Кольца вздувались, из пасти валил чёрный дым. Агония вышла бурной, но короткой, и тридцатиметровая туша развалилась поперёк пещеры, подводя итог удачного испытания.
— Ну вот, совсем другое дело! — Я довольно вытер ладони о штаны. — Ману чёрное пламя ест за двоих, зато работу выполняет за пятерых!
Направление пути решения червивой проблемы найдено. Дальше дело за отработкой связок. У меня в запасе лёд с молнией, свет с огнём, и ещё куча интересных сочетаний.
Такие удобные объекты для практики попадаются нечасто: живучие и бесплатные. И никто плакать об их гибели не станет — совесть моя чиста. Я себе подобного не мог позволить даже с кроликами и мышками: жалко их, да и слабые они. А тут — красота! Главное — следить за временем. А то можно остаться без ужина…
— Ну, тоннели, приводите ко мне ещё голодающих глистов. Всех накормлю своим фирменным блюдом.
* * *
Обед в городе на шпилях начался с недоразумения. Алиса выставила на общую площадку всё, что удалось наскрести из доступных запасов, не особо переживая о том, что́ ей самой есть в оставшееся время. И уж тем более не переживала она за своего избранного.
Молодняк гарпий застыл над этим изобилием, не веря собственным глазам. Птенцы жались за спинами старших, глотали слюну и ждали подвоха: копчёное мясо в их короткой жизни встречалось реже безветренного дня.
Первый смельчак утащил лепёшку и отлетел с ней на дальний карниз. За ним рванули остальные, и через минуту над площадкой стоял дружный хруст вперемешку с довольным писком.
Алиса устроилась на краю и наблюдала за пиршеством, подпирая щёку ладонью. Старшие гарпии ели медленно. Каждая сперва проследила, чтобы её порция разошлась по детским рукам, и лишь после этого позволила себе первый кусок. Крошки здесь не долетали до камня: любую из них подхватывали на лету. Тысячелетний голод отучил этот народ ронять еду.
Благодарить подходили поодиночке и целыми выводками. Седая гарпия с обломанным крылом поклонилась так низко, что гостья вскочила и замахала руками.
— Всё, всё, хватит церемоний! — Она бережно усадила старуху обратно. — Всё лучшее — детям, у нас так говорят. А я от одного вида этих проглотов сыта.
Последнее было наглым враньём, и урчание её живота это подтвердило, но спорить с гостьей никто не отважился.
Когда каждая крошка нашла хозяина и обед закончился, за Алисой пришли. Молоденькая гарпия смущённо позвала её в зал. Народ хотел отблагодарить гостью песней.
— Да я же ни слова не пойму, — отнекивалась Алиса по дороге. — Какой смысл петь той, кто не знает вашего языка?
— Для наших песен не нужно знать слов, — возразила королева. — Их нужно уметь слушать душой.
Зал был устроен в каменной сфере на вершине самого большого шпиля. Алиса села рядом с Вален Тайни, и песня началась. Высокие голоса сплетались с низкими перепевами, а над ними поднимался болезненный клёкот, полный тоски, и слёзы застыли в глазах у гостьи.
— Твоя правда… — шепнула Алиса соседке. — Здесь и без слов всё понятно.
Песня отзвучала, зал понемногу опустел: певчие разлетелись по постам и гнёздам. Королева же всё ещё сидела и смотрела на резной свод.
— Скажи, что ты думаешь о нашем мире? — Она повернулась