Первый секретарь - Григорий Ясинский

— Состав личной охраны, сроки службы при Первом секретаре, намеченные отпуска и предложения по обновлению. Почти то, что вы вчера сказали, — перечислили он.

— Чекалову тоже звонили оттуда?

— После того, как я предложил обсудить со мной. Он отправил обратно ко мне. Теперь ждём самого Николая Романовича.

Захаров не спросил, как далеко я собираюсь заходить. Он прекрасно знал, чем кончаются споры руководителей госбезопасности с партийным аппаратом. Мне тоже не требовалось напоминать, кто здесь назначает председателя Комитета.

— Доклад Чекалова видели?

— Видел. Из него следует, что Николай Викторович поручил подготовить предложения. Приказа о замене там не было, — напоминает мне заместитель.

— Я и не собираюсь приписывать ему приказ. Мне достаточно его ссылки на меня, — объясняю я разницу.

— Миронов скажет, что вы зацепились за неправильное выражение, — предупреждает заместитель.

— Тогда ему будет нетрудно его исправить.

Первый заместитель посмотрел на меня внимательнее.

— Владимир Ефимович, вы уж решите, чего именно сейчас добиваетесь. Если остановить подготовку, то она остановлена. Если Николая Викторовича заставить признать, что он неправильно выразился, это совсем другой разговор. Он тоже может предпочесть обсудить, почему вы вообще отказываетесь рассматривать предложения секретаря ЦК.

Мне нравилось, что Захаров не поддакивает мне. Хуже было то, что он описывал самый удобный для Подгорного выход. Отказаться от своего конкретного поручения и начать спор о партийном руководстве Комитетом, в котором мне никак не победить.

— Я рассмотрю его предложения. Лично. Скажите в отделе, что готов принять Николая Романовича сегодня. И ещё обычные материалы по управлению подготовьте. Чтобы нам не пришлось оправдываться, будто мы от ЦК списки сотрудников прячем.

До его приезда я связался с Шелепиным. Рассказал о звонке Подгорного, не называя в телефонном разговоре ни сотрудников охраны, ни предполагаемых сроков. Александр Николаевич понял меня сразу.

— Сам с Николаем Викторовичем говорил?

— Ещё нет, договорились сегодня встретиться. Сейчас придёт Миронов, он уже позвонил.

— Поговори сначала с ним. Миронову положено проверять, он на этом будет крепко стоять. Если начнёшь доказывать обратное, я тебя поддержать не смогу. Да и не надо меня в такой разговор втягивать, — сказал, что я и сам знаю, Александр.

— Я хочу, чтобы Подгорный сам забрал своё поручение. При Леониде Ильиче, — объясняю я свое требование.

— А Леонид Ильич здесь при чём? — не понял меня Шелепин.

— Вчера обещал, что без меня ничего по охране предпринимать не будут. Пусть объяснит нашу договоренность Николаю Викторовичу. Ему удобнее, чем мне, точно быстрее получится.

— Удобнее тебе, — поправил меня Шелепин. — Только ты сейчас позвонишь, он вас помирит, а потом окажется, что ты ему обязан. Он этим умеет отлично пользоваться — загонять в незаметные долги. И вполне искренне считает, что сильно помог.

— Поэтому я и звоню тебе до разговора с ним. Вопрос на самом деле принципиальный, мне кажется, что Миронова используют в любом случае. Вчера Леонид Ильич не получил от меня одно важное подтверждение, поэтому началась такая канитель. Но я знаю, что нужно сказать и на чем настоять, — убеждаю я Шелепина.

— Хорошо. Только не увлекайся. Нам ещё с ними работать, — напоминает Александр. — И до, и после.

За час до прихода Миронова я успел принять два обычных доклада и обнаружить ещё одну неприятную особенность чужой памяти. Стоило собеседнику назвать фамилию, и я порой вспоминал прежний разговор целиком, вплоть до замечания, которого не было в бумагах. Но если спрашивал себя заранее, что знаю об этом человеке, не получал вообще ничего из памяти. Поэтому приходилось слушать особенно внимательно сами доклады. Сотрудники, кажется, приняли это за дурное настроение Председателя.

Миронов пришёл с тонкой папкой. От предложенного чая отказался, ведь у него в ЦК ждали люди, а он ехал выяснять то, что можно было уладить по телефону, как сразу же недовольно заметил.

Еще сразу начал разговор даже без упоминания Подгорного и его неформального поручения, как будто не в нем основная причина нашей встречи.

— Мне доложили, что ты запретил управлению готовить материалы для ЦК. Это верно? — все равно разговаривает со мной с прямого наезда, потому что я подобного даже не думал запрещать.

— Материалы готовят. Предложения о замене охраны — пока нет. Николай Викторович сослался на моё согласие, которого не было, — теперь спокойно объясняю я уже ему.

— Николай Викторович мог не вовремя обратиться. Но раз уж вопрос возник, его надо посмотреть. Никита Сергеевич постоянно в поездках, нагрузка на охрану большая. Люди привыкают, начинают многое делать по заведённому порядку. Сам знаешь, чем такое кончается, — теперь Миронов заходит точно по просьбе Брежнева и Подгорного, потому что по своему месту службы не должен вообще переживать о чужих отпусках.

— Знаю. Поэтому у них есть начальник управления, заместитель председателя и председатель Комитета. Все трое вчера были на своих рабочих местах, — стою я на своем, объясняя все положенную процедуру.

— Он мог поручить изучить вопрос и без твоего согласия. Ты председатель Комитета, Володя, но партийное руководство этим фактом не отменяется. Партийное руководство в твоём перечне вообще где находится? — начал понемногу заводиться Миронов.

Думал быстро пробить мою самоуверенность, чтобы начало выполняться поручение Подгорного, но уже видит, что я знаю, как его самого спросить про установленные правила. Поэтому заходит тоже с козырной карты, именно с противодействия партийным органам

Он спросил такое без улыбки. До сих пор ещё оставалась возможность поговорить, как старым знакомым, но теперь она уже исчезла.

— Партийное руководство передо мной сидит, это я хорошо вижу и понимаю. Теперь я у него спрашиваю, какие у него претензии к управлению, Николай Романович? — я тоже не сбавляю тон и ни в чем не оправдываюсь.

— Мы пока не знаем, есть ли претензии. Чтобы узнать, нужны материалы проверки, — явно сдерживает себя Николай Романович.

— Захаров их готовит. По обычной проверке получишь всё, что запросишь. Но распоряжение представить новую смену охраны я отменил. Есть претензии к людям у твоего отдела — присылай, сразу же проверю. Но менять сразу всю смену перед отпуском я не стану. Никита Сергеевич спросит, зачем убрали знакомую ему охрану. Что мне ответить? — расставляю я простенькую ловушку, чтобы получить возможность сослаться на ответ Миронова.

— Пока никто никого не убирает. Не приписывай мне того, чего я не говорил! —