Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров
И вот, идя обратно по коридору, я немного оторопел: возле нашей палаты уже вовсю собирался народ.
Вот тебе и раз — я ведь только пять минут назад выходил мыть руки, и никого не было. Уже понадеялся, что сегодня меня пронесёт, и никого не будет!
А вот хрен тебе, Алексей. Сам же приучил народ, теперь сам и расхлёбывай. Радовало только одно обстоятельство: уже в понедельник я буду дома.
Капризничать я не стал. Тем более после того, сколько с самого утра мне натаскали подарков от благодарных слушателей: отказывать им было откровенно неудобно. Фрукты, печенье, конфеты и даже трёхлитровая банка сока. Сам я эту гору за оставшиеся до выписки несколько дней точно не осилю, поэтому твёрдо решил всё оставить мужикам — им в любом случае пригодится.
Самое смешное, что те две практикантки тоже оказались тут как тут. Их белоснежные халатики и накрахмаленные чепчики я заметил ещё издалека — едва они показались в коридоре возле нашей палаты.
Кстати, Маша, если уж совсем честно говорить, была так себе. Самое обычное, немного простоватое деревенское лицо: далеко не уродина, но и до красавицы ей было как до Луны.
А вот Вика Панова выглядела куда интереснее. Карие, немного узковатые глаза — такие часто встречаются у детей от смешанных браков. Было в её внешности что‑то чёртовски притягательное и экзотическое.
Высокая, стройная, подтянутая, с прямой осанкой и фигуркой, которую даже просторный белый халат не мог толком скрыть. Тёмные волосы выбивались из‑под чепчика, а карие, чуть узковатые глаза придавали лицу какую‑то необычную, запоминающуюся выразительность.
Особенно в глаза бросалась её грудь — аккуратная, примерно второго размера, которую даже халат, каким бы мешковатым он ни был, всё равно не мог скрыть.
У неё была не кричащая красота, от которой все оборачиваются, а скорее редкое сочетание черт, от которых взгляд почему‑то задерживался сам собой. Я поймал себя на том, что разглядываю её чуть дольше, чем принято, и мысленно усмехнулся.
Я молча прошёл к своей койке, достал гитару из чехла и, сделав самый задумчивый вид, сел и принялся перебирать струны, словно никак не мог решить, с чего бы сегодня спеть. Люди в проходе замерли, ожидая, что выдаст на этот раз «самородок из седьмой палаты».
И тут в голове щёлкнуло. Идеально подойдёт одна лёгкая, чертовски мелодичная вещь из будущего. Песня Жени Белоусова «Вечерок‑вечерочек». Я набрал побольше воздуха в лёгкие и негромко запел…
Подари мне вечерок-вечерочек,
И со мной поговори нежно очень, и пусть.
Несбыточная грусть рассудит нас, и пусть.
Подари мне вечерок несерьёзный,
И со мной поговори просто-просто, и пусть,
Забудем обо всём, опять вдвоём, вдвоём.
Почему-то у меня в этот миг появилось настолько игривое, бесшабашное настроение, что я решил немного пофлиртовать — а конкретно с Викой Пановой. Терять мне всё равно было особо нечего, в понедельник выписка, так почему бы напоследок знатно не повеселиться и не закрепить за собой статус главного сердцееда этой больницы?
Просто ты одна,
Просто я один,
Просто ты одна,
Просто приходи.
Песни до темна — на-на-на-на,
Звёзды и луна — на-на-на-на,
Просто ты одна, просто приходи,
Ты приходи, ты мне нужна.
Песни до темна — на-на-на-на,
И глоток вина — на-на-на-на,
Просто ты одна, просто я один,
Ты приходи.
Я пел этот незамысловатый, но чёртовски цепляющий припев из девяностых и глядел ей прямо в глаза, удерживая её взгляд и не отрываясь ни на секунду. Её подружка Маша, заметив этот откровенный флирт с моей стороны, заговорщически толкнула Вику локтем в бок и прыснула в кулак, отчего Панова покраснела ещё сильнее — теперь уже до самых кончиков ушей.
В общем, за этот вечер я исполнил ещё штук семь песен. Самую забористую оставил на финал — решил, так сказать, вдарить по Пановой из тяжёлой артиллерии. Подтянув колки, я снова поймал её взгляд и запел хит Юрия Антонова:
Для меня нет тебя прекрасней,
Но ловлю я твой взор напрасно.
Как виденье, неуловима,
Каждый день ты проходишь мимо.
Как виденье, неуловима,
Каждый день ты проходишь мимо.
Тут её оборона окончательно рухнула. Вика сидела ни жива, ни мертва, вся пунцовая, и, кажется, даже дышать забывала через раз. Впрочем, на этой мажорной ноте я и закончил наш импровизированный концерт. Больше мучить пузо было нельзя, оно и так уже настойчиво напоминало о себе.
Люди расходились очень неохотно, шумно переговариваясь и делясь эмоциями, но определённо под огромным впечатлением. Медсестра Валентина разгоняла всех по палатам, прикрывая за ними дверь. Я убрал гитару в чехол, сходил в умывальник, почистил зубы и спокойно лёг спать. На душе было легко и весело.
Проснулся я ночью от того, что кто-то настойчиво толкал меня в плечо. Сначала я подумал, что это мне снится, но, разлепив веки, понял: это не сон. Над моей койкой в полумраке палаты смутно белел силуэт. Это была Панова. Она держала указательный палец у губ, беззвучно показывая, чтобы я не шумел и не дай бог не разбудил кого-нибудь из спящих мужиков. Хотя храп стоял в палате, как на взлётном поле, и никому это не мешало видеть десятый сон.
— Чего случилось-то? — шёпотом спросил я, вообще не понимая спросонья, чего ей от меня надо посреди ночи.
Вместо ответа Вика железной хваткой схватила меня за руку и буквально потянула за собой. Я только и успел сунуть босые ноги в тапочки и прямо в пижаме поплёлся вслед за ней.
Уже в пустом коридоре она заговорщически улыбнулась и покрутила на пальце металлическое кольцо.
— Смотри, что у меня есть, — тихо, на грани слышимости, выдохнула она.
— Ну, ключ. И чего?
— Лёшка, какой же ты всё-таки балбес! — Вика шутливо фыркнула. — Это ключ от процедурки. Там сейчас никого нет. Теперь понимаешь?
И тут до меня наконец дошло. Сонную одурь сдуло за долю секунды. Похоже, мой забористый флирт пробил девичью оборону.
Следующие два часа мы отчаянно кувыркались на узкой медицинской кушетке под неоновым светом кварцевой лампы. И только зашитое брюхо, резко отзывавшееся болью на каждое неосторожное движение, заставляло меня включать тормоза. Эх, если бы не швы, я бы эту кареглазую барышню ещё несколько раз прокатил бы на своём «дельтаплане». Но здоровье, увы, пока не позволяло развернуться на полную мощь.
Впрочем, Вика и сама изрядно вымоталась за целый