Лекарь из Пустоты. Книга 14 - Александр Майерс

Лобанов слушал, не перебивая.

Победа по-прежнему казалась ему маловероятной. Но ведь для начала не обязательно побеждать…

Если вокруг него соберётся достаточно независимых целителей, двум основным кандидатам придётся с ними считаться. И это уже может стать важным шагом.

— Хорошо, — произнёс граф. — Я согласен выдвинуться. Но обещать победу я не могу.

— Никто и не требует.

— Зато мы можем заставить Сереброва и Ракитина разговаривать с нами всерьёз!

— Здесь вы правы. Тогда давайте начнём с того, чего именно будем от них добиваться. Только конкретно, господа. Если хотим, чтобы нас услышали, одних жалоб недостаточно…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Ты уже слышал? — спросил Дмитрий, войдя ко мне в кабинет.

— О чём? — спросил я, отрываясь от монитора.

— У тебя появился ещё один конкурент. Граф Павел Лобанов выдвигается в патриархи.

— Лобанов? Из Перми, кажется? — прищурился я.

— Вы знакомы? — удивился Дмитрий, садясь в кресло.

— Нет. Просто слышал о нём.

— Странно. Он из мелкого рода и совсем неизвестен…

Дмитрий был прав. Но фамилия Лобанова встречалась мне среди записей Бархатова, когда мы разбирали связи внутри Гильдии. Владелец небольшой родовой клиники, опытный целитель. Не принадлежит ни к одному из крупных объединений, в столичных делах почти не участвует.

В карте влияния, которую оставил мне Бархатов, Лобанов занимал очень скромное место.

— И с какими лозунгами он выдвигается? — спросил я.

— Представляет независимых целителей. Малые рода, владельцев небольших клиник и частных кабинетов. Вот, смотри, — Дмитрий открыл на телефоне родовой сайт графа и показал мне.

Я прочитал выложенное там обращение к магистрам. Оно было составлено хорошо. Без громких обещаний перевернуть всю целительскую науку или за несколько лет обеспечить каждого жителя империи личным лекарем. Лобанов говорил о вещах, которые беспокоили вполне конкретный слой членов Гильдии. Одним из главных пунктов его обращения была защита независимых целителей от давления крупных участников рынка.

Я дочитал до конца и откинулся на спинку кресла.

— Убедительно.

— Очень, — согласился Дмитрий. — Он уже получил поддержку нескольких магистров.

— Серьёзно? Насколько влиятельных?

Дмитрий посмотрел на меня поверх очков.

— Неправильный вопрос, Юра.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, но затем осознал свою ошибку.

Я слишком понадеялся на карту Бархатова. Смотрел, кто с кем связан, к чьему мнению прислушиваются, кто может привести за собой целую группу. Всё это было полезно, но у владельца маленькой клиники тоже имелся голос. Не половина голоса и не четверть. Такой же полноценный голос, как у магистра, который владеет крупным медицинским центром в столице.

А небольших целительских родов в империи хватает. И магистров, которые бывали в Петербурге только на защите диссертации — тоже.

— Мы знаем, сколько человек готовы его поддержать? — спросил я.

— Пока нет. Но новость быстро расходится по отделениям Гильдии. И обсуждают его в основном благожелательно.

— Неудивительно, — хмыкнул я.

Пока мы с Ракитиным выясняли, у кого больше поддержки в столице, появился человек, который предложил небольшим клиникам не выбирать между двумя влиятельными кандидатами, а поддержать своего.

— А ведь значительная часть этих людей могла проголосовать за меня, — задумчиво произнёс я. — Если бы они увидели во мне защиту от «Чистой крови».

Дмитрий кивнул.

Я сам говорил ему, что владельцы небольших клиник могут опасаться моей программы. Что новые требования легко принять за подготовку к выкупу их предприятий. Но дальше правок в документе дело пока не продвинулось.

— Он упрекает нас с Ракитиным в одном и том же? — спросил я.

— Прямых обвинений нет. Но смысл примерно такой: у вас большие объединения и собственные интересы, а независимым целителям нужен человек, который будет представлять их.

— Ну да. Он за обычных лекарей, а мы тут играем в большую политику.

Я ещё раз просмотрел на обращение.

Раздражало то, что возразить по существу было почти нечего. Значительная часть предложений Лобанова совпадала с тем, о чём я сам говорил во время доработки программы. Только он сделал это главным содержанием своей кампании.

И шансы у него имелись. Особенно если мы с Ракитиным увлечёмся борьбой друг с другом.

— Попроси собрать его выступления и предложения, — сказал я. — И сведения о тех, кто его поддержал.

— Уже занимаюсь, — Дмитрий приподнял уголки губ и кивнул на мой монитор. — Готовишься к операции над тем стариком?

— Да. Она будет сегодня.

Он забрал телефон и поднялся.

— Тогда не отвлекаю. Расскажешь потом, как всё прошло.

— Обязательно.

Я проводил его взглядом, затем выключил компьютер и откинулся на спинку кресла. Слепок ауры уже и так был изучен вдоль и поперёк.

А вот выборы только что стали гораздо сложнее.

Но сейчас мне нужно думать не о них.

Российская империя, город Новосибирск, клиника на старых землях рода Серебровых

За три дня состояние пациента улучшилось.

Не настолько, чтобы он заговорил или начал узнавать окружающих. Но подготовка дала нужный результат: поток в повреждённых участках стал устойчивее, соседние слои расслабились, мозговой центр, несмотря на повреждения, стал стабилен.

Откладывать дальше смысла не было.

Перед операцией я ещё раз осмотрел старика.

— Сегодня мы попробуем вам помочь, — сказал я. — Будет непросто, но мы подготовились. Вас введут в магический наркоз, а когда проснётесь, будете чувствовать себя намного лучше.

Он приподнял правую руку. Я пожал его сухую ладонь и вышел из палаты. В соседнем помещении уже собрались ученики.

Все девятеро были непривычно молчаливы. Даже Ерошин не задавал вопросов, хотя обычно перед работой старался уточнить каждую мелочь.

Я посмотрел на часы.

— Давайте ещё раз пройдёмся по задачам.

Мы обсуждали их не единожды, но повторить лишним не будет.

Двое учеников должны были следить за общим состоянием пациента и работой поддерживающих плетений. Ещё трое — удерживать внешние слои мозгового центра, пока я работаю на глубине. Остальные вместе с Виктором обеспечивали стабилизацию потоков и поддержание улучшенного плетения Дюваля.

При этом каждый должен был понимать, что делают другие.

Девять разных воздействий, даже слабых, могли помешать друг другу. Поэтому на самых сложных этапах ученикам предстояло работать в резонансе.

Мы уже пробовали эту технику на занятиях. Получалось неплохо, но теперь от согласованности их действий зависел живой человек.

— Не пытайтесь самостоятельно улучшить схему, даже если вам покажется, что вы знаете, как сделать лучше, — предупредил я. — Заметили изменение — сразу сообщаете. Не удерживаете свой участок — тоже говорите сразу.

— Понятно, — ответила Ланская.

Остальные кивнули.

Я задержал взгляд на Ерошине.

— Это касается всех.

Владимир чуть нахмурился, но ничего не сказал.

— Начинаем, — я хлопнул в ладоши.

Старика погрузили в наркоз. Я дождался, пока состояние окончательно стабилизируется, и активировал магическое зрение.

Мозговой центр предстал передо мной во всей своей сложности.

Десятки тонких переходов,