Путь Стража - Алвур

Над столиком воцарилась тишина… А на столике воцарился самовар! Вот как он это делает? Я тоже так хочу. Затянувшуюся тишину нарушил мой собеседник:

— Ты интересный. И забавный. Я думал, что ты продолжишь свои расспросы.

— Ты уже трижды переводил тему, как только я спрашивал тебе о том, кто ты.

— И что, не хочешь попытаться снова?

— А зачем? — Я пожал плечами, ставя чашку на блюдце. — Когда ты наиграешься, то скажешь сам. Или вовсе не скажешь. У меня всё равно нет способа проверить правдивость твоих слов.

— Ха-ха, ты прав, ты прав. Однако же, ответь ещё на один вопрос, и я представлюсь своим честным именем. Какой сейчас год в Тедасе?

— Век дракона.

— Век дракона? — Склонил собеседник голову к плечу, поднимая бровь.

— Да, после образования Церкви…

— Я знаю эту историю. Ты мне номер века назови, а то я даже не могу точно сказать, когда у меня в последний раз был собеседник оттуда. Здесь, знаешь ли, время течёт несколько… Иначе.

— Девятый век, тридцатый год.

— Хм… Значит, тысячелетие минуло, да? Прискорбно, прискорбно. В прошлый раз мне собеседник попался из пятого века… Ах да, я тебе кое-что обещал. Я бы назвался именем Разикаль, но братец будет очень недоволен, когда меня увидит. Не любит он обманывать смертных. Моё имя — Думат.

Внимательные глаза впились в моё лицо, ища реакцию. Я же лишь покачал головой:

— Как любопытно.

— И… Всё? Просто любопытно?

— Да. Я думал, Архидемоны умирают безвозвратно.

— Архидемоны и правда умирают. Безвозвратно. Но я не Архидемон — я бог. В Тедасе нас называют Древними богами, хотя они и не правы: по сравнению с эльфийскими богами, мы вовсе не Древние.

— Бог? Скорее уж его тень. Сил у тебя намного меньше, чем у Архидемона.

— Ну, это, пожалуй, более верное утверждение. После смерти у богов, лишённых паствы, просто нет достаточных сил, чтобы возродиться вновь. Вопрос в другом — откуда ты знаешь о силе Архидемона? Последний раз сюда попадал мой братец, Андорал, как раз в пятом веке, когда очередной Мор окончился. И раз прошло уже четыре сотни лет…

— Пробудился ещё один Древний бог. Уртемиэль.

— Он, пожалуй, сейчас в неописуемой ярости. Братец любил всё утончённое, мягкое, нежное, воздушное и так далее по списку. Превратиться в скользкую мерзкую массу, источающую Скверну… О, в какой он ярости. Чтобы ты понимал, цвет его чешуи в драконьей форме переливался перламутром, а глаза горели золотом. Особенно красиво это выглядело под лучами солнца. Он любил впечатлять смертных. Вопрос лишь в том, откуда ты знаешь, что это именно Уртемиэль? Я так до сих пор и не понял, как это у вас, смертных, получается — узнавать нас в облике Архидемонов. Поражённые Скверной, мы не слишком-то разговорчивы… Да и понимать нас способны лишь самые старые Серые Стражи. Ах да, и прошу тебя, не называй Архидемоном пробуждённённого порождениями тьмы Древнего бога. Это утверждение даже не равноценно тому, что я назвал себя богом, не уточняя, что по силе я едва ли тяну на его тень. По сути, Архидемон, хоть и питается из того же источника силы, что и Древний бог, является всё же диаметрально противоположным ему созданием.

— Почему?

— Было бы у меня детальное объяснение, которое я мог бы тебе изложить… Самое простое — так влияет Скверна. Она искажает, извращает и меняет сознание у слабых существ. Тех же, кого изменить она не в силах, отстраняет от управления телом, создавая новый разум.

— Вообще-то, именно Древним богам приписывают сотворение Скверны!

— Не стану отрицать, что мы в этом немного замешаны, но Скверна не была самоцелью. И даже когда наши верные последователи вошли в Тень — заразить их этой дрянью мы тоже не хотели. Наша цель была в ином.

— И в чём же?

— Что ты знаешь о Тени, Завесе и Скверне? — Вопросом на вопрос ответил тот, кто назвался Думатом, поглубже устроившись в кресле и сведя пальцы перед собой.

— По официальной версии Тень — это царство снов и дом Создателя, Завеса существовала всегда и является естественным барьером между двумя мирами, а Скверна родилась из-за пороков людей, которые вошли в Золотой город и бла-бла-бла.

— Твоё «бла-бла-бла» говорит о том, что ты в это не особо веришь.

— Церковь много чего считает и много чему учит. И на собственном опыте могу сказать, что не всё из этого стоит принимать на веру. Там всё же обитают тоже люди. И люди далеко не святые. Мне же удалось откопать несколько иную историю. Завеса была не всегда, но вот кто её поставил — я не знаю…

— Знаешь! — Вновь мой собеседник показал, что он не простой человек. Глаза полыхнули белым золотом, а вокруг него распространилась аура древнего и могучего существа. Но всё ещё, далеко до той же Флемет. Увидев, что впечатление демонстрация силы не произвела, он лишь усмехнулся: — Мда. Зря силы потратил. Думал, ты послабее будешь. Кхм. Но мне лучше не ври, я вижу ложь. Маленькая привилегия бога и обитателя этого места.

— Хорошо, пусть даже знаю. Фен’Харел постарался, но что это меняет?

— Например то, что ты-то сможешь оценить всю глубину иронии судьбы… Чуть позже. Продолжай.

— Ладно, расскажу, что знаю без преуменьшения. Когда-то давно, когда эльфы владели всем Тедасом, у богов эльфов произошло расхождение во мнении. Фен’Харел не хотел судьбы рабов для своих собратьев, Митал его в этом в целом поддержала, а все прочие боги — нет. На Митал у прочих богов оказался слишком большой зуб и они не простили ей «предательства» — однажды они её убили. Фен’Харел, решив, что раз убита лучшая из Эванурисов, запросил о мире и тщеславные божки согласились его выслушать. Вот только Фен’Харел оказался несколько хитрее, заманив их всех в одно место и пленив, погрузив их в вечный сон. Клетку с Эванурисами он надёжно спрятал, создав Завесу и отделив мир Тени от реальности. Так появились Завеса и Тень.

— Превосходно. А Скверна?

— Вот тут я не уверен. Были ещё боги в эльфийском пантеоне, их теперь называют Забытые. В