Попаданец на максималках 2 - Тампио
— Поэтому ты сможешь взять себя в руки и продолжать жить. У тебя дочери… К тому же я надеюсь, что рано или поздно…
Женщина замолчала и мы, повернув, направились обратно.
— Может, сын, тебе уехать куда-нибудь? Хоть по делам, хоть просто так? Не обязательно надолго… Можно даже проводить принца Теодориха к его роте. Займёт этот всего несколько дней, но смена обстановки пойдёт на пользу.
— Я подумаю, маман, — чуть помедлив, ответил я. — Подумаю.
— Вот и замечательно! — обрадовалась Елена Седьмая.
Проводив императрицу до двери в её покои, я откланялся и спустился к себе.
— Карп, сходи к принцу Теодориху и узнай, в какой день он намеревается отбыть на службу. А ты, Римма, проверь мою походную одежду и обувь. Да и свою тоже.
— Мы куда-то уезжаем?! — от явного нежелания покидать дворец лакей даже позабыл об этикете. — Когда? — и на лице отразилась гамма скорбных эмоций.
Я лишь хмыкнул и, усевшись в кресло, уткнулся в недавние донесения.
***
Карета без гербов, сопровождаемая парой десятков конных лейб-гвардейцев, катила по южной дороге примерно в то место, где в моём родном мире находится Гусь-Хрустальный. Нет, там и сейчас ничего нет, только несколько зачуханных поселений, живущих не столько земледелием, сколько обслуживанием проезжающих. А поскольку этим путём пользуется не так много людей, то население не жирует, и если бы не рядом расположенная рота, то людям пришлось бы непросто. Странно. Земля здесь всё же получше, чем в северных губерниях, а население почти бедствует.
И мысли-скакуны снова перенесли меня в ближайшее будущее, когда Россия приберёт себе часть Карельского перешейка, и придётся разгребать унаследованные от северного королевства проблемы. Основная: земли на северном побережье Карельского залива почти бесполезны в сельскохозяйственном значении, поскольку представляют собой песок с лёгким налетом гумуса, что довольно странно, так как на южном побережье плодородный слой толще. Не у самого берега, но всё же. Возможно, это последствия работы ледника или ещё какого катаклизма типа огромной волны из Атлантики, смывшей когда-то всё живое и неживое на своём пути.
Я слоняюсь к тому, что там стык платформ, то поднимающихся, то опускающихся. Ещё во время моей поездки по тем краям, люди говорили, что по озеру ни с того ни с сего начинает идти заметная волна, и неизвестно откуда раздаётся глухой гул. И хотя я и так не собирался в дельте реки Новая строить город, то это очередной довод и не начинать. России и острова Котлин вполне достаточно, как перевалочная база для судов, приходящим из Балтики. Да, это несколько неудобно для торговли, но зато и кораблям из недружественных государств придётся долго и почти безуспешно лавировать, выискивая фарватер для прохода в Нево…
— О чём задумались, Ваше Величие? — вернул меня в реальность принц Теодорих, когда я в очередной раз размышлял о будущих подданных из карельского населения.
— Как и всегда, принц… О том, как прокормить людей.
По полученному недоуменному взгляду стало понятно, то сын бывшего франкского короля такой ответ ну никак не ожидал.
— Чем больше людей, тем больше армия и флот, тем сильнее государство, — попытался я объясниться более понятным способом, и по чуть запоздалому кивку понял, что эта попытка увенчалась успехом. Да, виданное ли дело на Западе, чтобы монарх озаботился, хорошо ли ест подлое сословие?!
— Сильная армия — мечта многих государей. Правда, некоторые до сих пор полагаются на наёмников, — ответил принц.
— Это хорошо и плохо одновременно, — заметил я, и по заинтересованному взгляду собеседника понял, что он хочет подробностей. — Хорошо, так как наёмников не жалко, а если они все вдруг внезапно закончатся, то ещё и экономия денег. К тому же свои подданные живы-здоровы и работают, и плодятся.
— А плохо? — не удержался парень.
— Плохо? Плохо, что наёмники сражаются как бы понарошку. Поясню: когда сегодня воюешь на стороне одного государя, а завтра служишь другому, то возникает определённая лояльность не только к монархам, но и к их военачальникам и прочим офицерам. И если через год можешь оказаться под их командованием, то особенно усердствовать на поле боя не станешь по той причине, что не получишь следующий контракт. Да, наёмники честно отрабатывают свой хлеб, но не более. Понятно, что свои воины тоже могут сбежать или даже предать, но к ним всегда можно обратиться с воодушевляющей речью, что воюем против давних врагов-недоброжелателей. Наёмники же внимают лишь звону золота, и если оно закончится, то просто уйдут домой, если тут же не перейдут на сторону неприятеля. А вот свои солдаты продолжат биться просто потому, что позади — их поселения и города, их родители и родственники.
— Хм… — Теодорих, конечно, не был излишне удивлён услышанному, но, возможно, просто не слышал сразу столько аргументов.
— И ещё, — решил закончить я. — Если подданные не учатся военному делу, то оно начинает хиреть, то показала Ромейская империя на своём излёте, когда поблизости не нашлось достойного врага, а завоёвывать кого-то ещё было сложно в виду их отдалённости от центра. Так вот, момент, когда враг просто купит заранее всех ближайших наёмников, может очень даже просто возникнуть. И что тогда? Поражение и потеря престола? Вот поэтому я всегда думаю, как улучшить жизнь подданных, чтобы они воевали не только из-за родственников, которых может ещё и не быть, а потому, что в случае поражения, жизнь станет только хуже.
— Как в Жемайтии?
— Не думаю, что это хорошее сравнение. Всё-таки в Жемайтии ситуация была другая. Но в целом, да… До гражданской войны люди жили лучше, чем сейчас. Потребуется ещё лет десять, чтобы достигнуть прежнего благополучия, если не больше. Но оно рано или поздно наступит, что в свою очередь начнёт тянуть за собой и ближайшие губернии, а те — своих соседей. В результате должна выиграть вся Империя, хотя и не сразу.
— Это странно. Обычно земли захватывают для того, чтобы оттуда вывозить богатства.
— Согласен. Но мы Жемайтию не захватывали, а присоединили. Как-никак жемайтцы — родственный нам народ, пусть когда-то решивший жить отдельно своим умом и смотрящий на нас свысока. Однако время имело свой взгляд на…
— Приехали! — раздался возглас снаружи, и карета остановилась.
Мы вышли. В принципе ничего нового для себя я не увидал: казармы, издали похожие на длинные и оттого несуразные дома, конюшни,