С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков
Покажи мне людей, уверенных в завтрашнем дне,
Нарисуй мне портреты погибших на этом пути.
Покажи мне того, кто выжил один из полка,
Но кто-то должен стать дверью,
А кто-то замком, а кто-то ключом от замка.
Земля. Небо.
Между Землей и Небом — Война!
И где бы ты не был,
Что б ты не делал —
Между Землей и Небом — Война! (3)
— Прежде, чем начинать следующую песню, — снова выждал я паузу, давая предыдущей песне «прогрузиться» в головах маленьких зрителей, — нужно немного пояснить, о чём она. Ибо не то, что дети — далеко не все взрослые понимают это. Эта песня о том, что ничего в жизни не даётся просто так. И иногда чтобы получить что-то значительное, нам нужно рискнуть, и чем больше награда — тем выше риск. Да, иногда риск бывает запредельный, но тот, кто не готов рисковать — ничего и не получает. Вы кто-то скоро, кто-то чуть позже, станете взрослыми, выпуститесь отсюда, начнёте полноценную полную опасностей и лишений жизнь, на которой никто о вас не позаботится. И проблема выбора, рисковать или нет, по какой дороге идти, встанет перед каждым. И я хочу пожелать вам, чтобы ваш выбор был… Разумен и оправдан.
И снова пальцы начинают перебор. Здесь он красивый, и мелодия — шикарная, «акустическая». Ранний «Наутилус» вообще тема! Не то, что поздний, к которому так и хочется применить термин «зажрались». Ага, Славик как раз и зажрался. Вот прям в этот момент в мозгу отщёлкнуло, что Альтер-эго не просто любил эту песню, но, разучивая, как её играть, смотрел видео с нею разных лет. И на концерте в девяносто первом песня звучит… Искренне. От души. Тогда как в нулевых, и позже на «Нашествии» на записи он просто говорит слова под музыку.
С причала рыбачил апостол Андрей,
А Спаситель ходил по воде.
И Андрей доставал из воды пескарей,
А Спаситель — погибших людей…(4)
(1), (2), (3) «Кино» — «Перемен», «Группа крови», «Война»
(4) «Наутилус Помпилиус — 'Прогулки по воде»
* * *
Как много, оказывается, знал Альтер-эго! Кроме Цоя и «Наутилуса» я познакомился сам и познакомил ребят с такими командами, как «Чайф», «Пикник», «Смысловые галлюцинации». И даже Розенбаума вспомнил! Его «Утки» оказались очень простой и понятной песней для восприятия местным контингентом. А на закуску, когда закончились идеи и перестало «торкать», двинулся по инструменталке — «Лунная соната» Бетховена, а после «Шторм», как Вивальди, так и Блэкморовских, на ночь глядя вспомненных Ночей. Дуэт Ричи и Кэндис в ранних альбомах тоже много хорошего о себе оставил, и испанское фламенко так и вихрилось под потолком гостиной-игровой Предпоследнего приюта. А после ещё несколько темочек как классики, так и поделки британцев.
Наконец, в один момент глаза сами посмотрели на часы, ибо понял, что передо мной слишком много зевающих мордашек. Всё хорошее подходит к концу — заканчивается и мой Самый Лучший Концерт, с самым благодарным зрителем. Нянечки-воспетки не дёргают, ибо во-первых, принц (мало ли, только тронь, фиг знает что будет), во-вторых, все понимали, что такой финт, как концерт, в их заведении для воспитанников если и будет, то очень не скоро (даже без учёта статуса исполняющего), а в-третьих, им самим нравилось, сами балдели. Но так или иначе, все, баста карапузики, одиннадцатый час, и пора прекращать балаган.
— Последняя песня! — воскликнул я, и в ответ раздалось недовольное:
— У-у-у-у-у-у!
— А-а-а-а-а-а-а!
— О-о-о-о-о-о-о-о!
Послышались выкрики, уговаривающие «ещё чуточку», но я был непреклонен. И получил в награду одобрительные моськи воспитателей, видимо, мысленно уже давно плюнувших, что сегодня режим будет нарушен, продолжил:
— Это не просто песня. А, я надеюсь, она станет в будущем гимном нашей Земной космонавтики. — Непроизвольно встретился глазами со стоящей вдали у стены Тулиной. Вспомнил разговор с нею и её неверие, что на ракетах высотой с дом можно летать. — То есть гимном тех сильных и смелых отважных людей, которые, конечно, не прямо завтра, но в обозримом времени будут летать на Земную орбиту, осваивать для нас Солнечную систему. Она о том, что как бы ни был прекрасен космос, как бы ни было здорово там, откуда руками можно потрогать звёзды, нет ничего лучше нашей доброй старушки Земли, и нет ничего прекраснее красот родной знакомой с детства природы.
И снова пальцы сами ищут мотив, как играть. Теперь сложнее — эту песню Альтер-эго исполнять не пытался. Но я ж гений или где? Справлюсь. Вот, вроде нащупал — процесс пошёл! В общем-то всё, что я тут воспроизвёл, и рядом не стоит с оригиналами — это просто «босяцкий» подбор для игры вечером на лавочке. Но именно сегодня ничего другого и не требуется. Вот оно! Точно, поймал! Всё, ухожу на проигрыш, и начинаю:
Земля в иллюминаторе,
Земля в иллюминаторе,
Земля в иллюминаторе видна…
Как сын грустит о матери,
Как сын грустит о матери,
Грустим мы о Земле — она одна…(5)
(5) «Земляне» — «Трава у дома»
* * *
Время было почти двенадцать, основная часть детворы была разогнана по спальным, но нам с Машей пока не до сна.
— … Вот так всё было, дали на «лапу» — только тогда исправник отстала, — закончил короткий, но грустный рассказ Аристарх Иванович. Женщина, которую мне представили как «Людку», барышня почти тридцати лет, тискала и сжимала Шустрого, словно боясь отпустить. Её младшая сестра Марина и две жены старосты общались с тремя девочками из свиты Сани, и, судя по лицам и темпу общения, стороны остались друг другом довольны.
— Тяжело это всё, — покачала головой Маша. — Надо же, тут не знаешь, куда детей запихнуть, где взять им любящие семьи… А здесь и семьи есть, и не бедствуют вроде, а… — Вздохнула.
— Угу, чуть в круиз по Золотому кольцу Сибири не отправились за свою любовь, — поддержал я. — Ма-аш…
Мы встретились взглядами, и она поняла, что я хотел сказать. Она — девочка, а девочки главнее мужчин. А значит теперь ей придётся вручную тащить этот воз, помогая организационно там, где людям требуется помощь. Тем, у кого есть любовь, кто хочет ею поделиться, но не дают. Я не смогу — не потяну. Ибо буду