Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan
Отсюда и его популярность.
Стоило нам покинуть пределы огороженной территории, как оказалось, что на улицах уже не протолкнуться. Переулки ломились от зрителей. На всех балконах стояли девочки, женщины и старухи, размахивавшие красными платками. Шум стоял неописуемый. В небе сновали целые стайки напуганных воробьёв.
Отношения между Лапландом и Гальварией в последнее время были довольно напряжёнными (моя вина), но первого принца это никак не затронуло. Напротив, совсем недавно все газеты писали о том, как, несмотря на требования гальварийских дипломатов возложить все расходы на Федерацию, поскольку именно её преступники были виновны в произошедшем терратке, принц пожертвовал существенную сумму из личных средств на восстановление Академии.
Принц Рошель регулярно занимался благотворительностью и постоянно находился в разъездах, встречаясь с представителями небольших государств. Даже самые рьяные скептики в итоге провожали его со слезами на глазах. Его репутация была безупречной. В своё время он заявил, что независимость Лапланда и конкретно Академии Лапласа должна быть неприкосновенной. Даже если бы вместо него прибыл сам пожилой император Гальварии, едва ли тот сумел бы собрать такую толпу — и тем более добиться от неё настолько тёплого приёма, поскольку его собственная репутация оставляла желать лучшего.
…Примерно это Саша прямо сейчас шептала на ухо Алексу, рассеянно наблюдавшему за происходящим.
Я посмотрел на них, затем — на принца, который с улыбкой махал рукой на фоне безоблачного неба. Потом на Эльвиру подле него. Наконец — на свои карманные часы.
Подвижная платформа на рельсах, на которой располагался наш кортеж, скрипнула и повернула. Мы выехали на главную, самую широкую и длинную улицу Лапланда. Здесь людей было ещё больше — целое море. Я услышал крик:
— Это вам, Ваше Высочество!..
И увидел, как одна девушка на балконе, наряженная в роскошное белое платье, как на бал, вдруг бросила целый букет. Он рассыпался прямо в воздухе, и сверху посыпались алые лепестки роз. В глазах зарябило от всех этих красок, как от слишком близкого взгляда на картину экспрессиониста.
Принц улыбнулся, протянул руку, касаясь пальцами падающей розы, — прекрасной и колючей…
Раздался оглушительный грохот.
…И разверзлась бездна.
…
…
Глава 11
Скажи-ка…
— Защитите принца! В круг! Не дайте ему сделать ещё один выстрел!
— Стреляли с крыши того здания!
— Защищайте принца!
— Всем оставаться на местах! Слышите⁈ Стоять!
Выстрел прогремел всего несколько секунд назад. Принц рухнул на платформу, и на его белой рубашке стало быстро разрастаться страшное багровое пятно.
Конде проявил примерный профессионализм, когда это случилось. Люди в толпе ещё не успели понять, что произошло, а его солдаты уже окружили принца. К тому моменту, как растерянность среди зрителей начала превращаться в испуг, а толпа — закипать, словно вода в чайнике, который сперва булькает, затем дрожит и наконец заходится пронзительным свистом, ситуация уже была под контролем настолько, насколько это возможно при таких обстоятельствах.
— Его высочество жив! — раздался голос полевого врача.
Я перевёл взгляд на Эльвиру, изображавшую испуг и растерянность. В её глазах промелькнули напряжённые огоньки.
— Необходимо доставить его в больницу, срочно!
— Лучший медпункт находится в Академии Лапласа. Господин Конде…
Не проронив ни слова, Конде подхватил принца на руки. Затем вскинул голову, устремив тяжёлый взгляд на здание из красного кирпича, с крыши которого прозвучал выстрел.
— Отряд первый, окружите местность. Отряд второй…
— Мы его поймаем, — заявил Алекс, отталкивая напряжённых солдат, которые тут же наставили на него свои ружья. — Мы поймаем его, а ваши люди пусть держат оборону по периметру.
Конде пристально посмотрел на него. Иной человек, даже дворянин, почувствовал бы, как душа уходит в пятки от такого взгляда. Но Алекс не дрогнул, встречая ястребиный взор Конде своими ясными красными глазами.
— Хорошо… Второму отряду — оказывать содействие первому и студентам Лапласа… На стрелке была широкополая шляпа, — прибавил он, повернулся и немедленно исчез, словно ветер.
— Идём! — крикнул Алекс.
Саша пришла в себя и решительно кивнула, Альфирия крепче схватилась за посох, а Зигфрид уже стоял на крыше, высматривая красное здание.
Вот и всё. А теперь мой черёд.
— Я останусь, — заявил я, выпрямляя спину.
— Нам поручили вместе…
— Никто не смеет мне ничего поручать. Особенно этот плебей.
Кому-то нужно было взять на себя роль Адель. В изначальной сюжетной линии девушка тоже не участвовала в преследовании. Вместо этого она старалась утихомирить толпу — ведь если начнётся паника и давка, то поймать преступника не только станет намного сложнее, но и могут погибнуть невинные люди. Однако говорить об этом напрямую я не мог, ведь тогда моё желание остаться может показаться оправданным и благородным, мнение героев обо мне улучшится, и я заработаю штрафные баллы.
— У-убийца мог целиться в сестру Антона, кто-то должен её защищать! — вдруг вставила Саша.
Алекс удивлённо посмотрел на неё, затем на Эльвиру и меня. Пускай. Сойдёт. Нет времени спорить:
— Я не позволю, чтобы сегодня пролилась кровь представителя моего рода. Я останусь и буду защищать её, а вы поймаете убийцу. Вперёд!
В конце концов, даже злодеи могут беспокоиться о своих родственниках.
Эльвира немного странно посмотрела на меня после этого заявления, но да ладно. Потом придумаю оправдание. Может, скажу, что моей семье невыгодно терять такую важную пешку, которая должна заработать нам расположение принца.
Алекс кивнул и наконец бросился в погоню, рассекая толпу и, как ледокол, прокладывая путь для Саши и Альфирии. В итоге он действительно сможет «поймать» преступника, однако затем последний, оказавшись в тупике, совершит самоубийство. В теории эта сцена была не особенно важной (тем более что убийца был ненастоящим и служил обыкновенным отвлекающим манёвром, чтобы никто не заподозрил Эльвиру) и с тем же успехом Алекс мог его упустить, но кто знает, как себя в этот раз проявит эффект бабочки? Лучше следовать сюжету.
Я прошёл вперёд и остановился на краю платформы. Улица передо мной напоминала устье реки, которая с каждой секундой шумела всё сильнее и сильнее. Многочисленные крики сливались воедино. Вот уже первые люди начинали протискиваться через толпу, а первые дети и старики — теряться в её бурных потоках. Времени было мало. Мне нужно было их успокоить, прежде чем начнётся давка.