Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
Система сошла с ума.
Она не просто выдавала ошибки, она захлёбывалась ими. Перед моим внутренним взором непрерывным потоком мельтешили багровые системные окна. Текст прыгал, буквы сливались в нечитаемую кашу, строки дублировались и наслаивались друг на друга.
«ВНИМАНИЕ! ПАРАДОКС ВРЕМЕНИ! ДЕТЕКЦИЯ ДВОЙНОГО КОНТУРА!»
«ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ! УРОВЕНЬ ХОСТА: 185. ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 15. КОНФЛИКТ ЯДЕР!»
«ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ… ОШИБКА! ФАЙЛ ПОВРЕЖДЁН!»
Я морщился, мысленно отмахиваясь от этого красного мельтешения, как от назойливых мух. Искра Пустоты в груди отзывалась на системный спазм тупой, ноющей болью. Каждый удар сердца разносил по венам волны колющей агонии. Метафизический контур, как именовала эту хрень Система, трещал по швам. Мои энергетические каналы, не привыкшие к таким перегрузкам, горели, словно в них залили кислоту.
«Саня, ты ещё не спишь?» — голос Тишины прозвучал в голове на удивление бодро, словно мы не в эпицентре системного апокалипсиса находились.
«А ты бы уснул на моём месте?» — мысленно огрызнулся я, наблюдая, как очередное окно с ошибкой схлопывается, чтобы тут же уступить место новому. «Оно меня в могилу загонит раньше, чем Управление найдёт мой след».
«Не загонит. Система не может тебя убить, ты же ходячий баг. Но вот свести с ума — это запросто. Ты лучше на интерфейс глянь. Я там кое‑что интересное приметил, пока ты любовался красным текстом».
Я послушно сместил фокус внимания. Красные окна мигнули, отступая на задний план, и перед глазами открылась привычная панель характеристик.
Имя: Громов Александр Сергеевич.
Статус: Аномалия.
Класс: не определён.
Уровень: 15.
Все базовые статы замерли на десятке. Все вернулось, как и было. После нового распределения.
Но кое‑что изменилось.
Рядом с иконкой характеристик появился новый символ. Маленький, едва заметный значок рюкзака. Я мысленно тапнул по нему.
Передо мной развернулась сетка. Двадцать пустых серых квадратов. Инвентарь. В прошлой жизни, в том будущем, которое я благополучно угробил, эта функция открылась мне только на двадцатом уровне, после выполнения специфического квеста. А сейчас она просто упала мне в руки, словно подарок от перепуганной программы.
Я перевёл взгляд в правый нижний угол панели. Там, где раньше пустовало, теперь тускло мерцала цифра: 1500.
«Откуда деньги?» — спросил я у Тишины, мысленно потянувшись к значку монеты. Кредиты. Полторы тысячи кредитов из ниоткуда.
«Это компенсация, Саня, — Тишина хмыкнул, и в его скрипучем голосе послышались нотки злорадного восхищения. — Система тупо пытается залатать дыру в ткани реальности. У неё в одном теле болтаются два ядра: твоё, прокачанное до 185‑го уровня, и это, пустое, первого уровня. Математический парадокс. Реальность вокруг тебя начинает гнить от такого соседства. Чтобы тебя не разорвало на квантовые куски, Система выдаёт тебе ранние бонусы. Она пытается стабилизировать хост, выдавая контент, который по временным линиям должен был появиться гораздо позже».
«То есть я буду получать ништяки раньше срока?»
«Только те, что не требуют изменения физического состояния тела. Инвентарь — это просто системное пространство, кредиты — информационный код. А вот статы и навыки… я не знаю, как прокачаться, если оно всё возвращает. Система не может вписать твои старые силы в этот новый контур без того, чтобы не сжечь тебе мозг. Так что пользуйся тем, что дают, и не задавай вопросов».
Я мысленно закрыл панель. Пользуйся, значит, пользуйся. 1500 кредитов — не миллион, но на первое время хватит. Главное, что у меня теперь есть инвентарь. В бою это неоценимое преимущество.
Системный спам внезапно стих, словно программа выдохлась. Багровые окна погасли, оставив после себя лишь тупую головную боль и привкус меди во рту. Я провёл ладонью по лицу. Пальцы были холодными и влажными. Тело, лишённое прокачанной выносливости, с трудом справлялось с перегрузками.
В животе предательски заурчало. Я вспомнил, что последний раз ел… когда? До инициации? В том разломе, где я подчищал крыс? Система тут же услужливо выбросила оранжевое окно:
«Внимание! Активный штраф: голод. Неудовлетворение потребности в пище в течение 1 часа приведёт к снижению характеристик на 2 единицы».
— Издеваешься, — пробормотал я себе под нос, поднимаясь с полки.
Сосед снизу недовольно заворочался и буркнул что‑то про нехороших людей, мешающих спать. Я проигнорировал его, поправил куртку и двинулся по шаткому коридору в сторону вагона‑ресторана. Поесть было необходимо. Если придётся драться или бежать, мне нужна хотя бы пара единиц выносливости, а не минусы от голода.
Вагон‑ресторан встретил меня запахом пережаренного масла, дешёвого растворимого кофе и застоялого табачного дыма. Половина столиков пустовала. Народу было немного: пара мужиков в рабочей одежде, уставшая женщина с ребёнком и… они.
Я замер на пороге, едва не споткнувшись о край ковровой дорожки.
За столиком у окна сидела Маша Романова. В этой реальности, в этом дурацком откате времени, она выглядела точно так же, как я её помнил по первой встрече в поезде. Изящная, в дорогом приталенном жакете, с планшетом в чехле из крокодиловой кожи. Она нервно поглядывала на своего собеседника, и в её глазах читалось откровенное желание сбежать.
А напротив неё вальяжно развалился Барышев. Владимир Барышев. Аристократ, охотник С‑ранга, наниматель убийц. В прошлой жизни я изображал из себя скромного медика‑простолюдина, лебезил перед ним, а потом выкручивался из его ловушек, получив по голове так, что еле выжил. Тогда я играл по правилам этого мира. Прятал свой ранг, жался, выжидал.
Но сейчас всё было иначе. Я — Аномалия. У меня нет ранга. Система меня не видит. А в груди горит Искра Пустоты, которая жаждет сжечь все эти аристократические замашки дотла.
«Саня, ты чего застыл?» — Тишина насторожился. — «Ты же собирался жрать. Проходи, занимай место. Какой смысл цепляться к ним сейчас? Ты на бегах».
«Я не буду цепляться», — мысленно ответил я, не отрывая взгляда от Барышева. — «Но и прятаться не стану. Этот ублюдок нанял людей, чтобы похитить Машу. В прошлый раз я убил его в вагоне, как собаку, но довёл себя до полусмерти. В этот раз я сделаю это чище».
«Ты рехнулся. У тебя статы — десятки. Управление, возможно, сидит на хвосте. Ввязываться в драку с С‑рангом, пусть и жирным, — самоубийство».
«У меня есть Искра. И у меня есть знание будущего. Я знаю, кто он такой. Я знаю, что он задумал. И я заставлю его обосраться прямо здесь, при всех».
Я двинулся вперёд. Мои шаги были уверенными, чуть