Попаданец на максималках 2 - Тампио
Сидим и пьём чай.
— Я булочки не буду, — опять начинает капризничать Ника.
— Умеренная полнота не вредит здоровью и положительно сказывается на внешнем виде. Ведь слово худая предки использовали только в его изначальном…
— Молчи!
И я не стал дальше распространяться. Ведь можно передавить и тогда уже ничего не исправишь.
Минут десять мы сидим в полной тишине.
— Я некрасивая?
Хорошо, что в этот момент мне не пришлось что-нибудь жевать или пить.
— Ты самая прекрасная из всех, кто меня окружает, — как можно скорее отвечаю я, чтобы не оказаться заподозренным в неискренности.
— А Вольга?
— У неё интересная внешность, но с твоей не сравнится.
— Обманываешь?
— Нет! Зачем мне это?
Я опасаюсь, что Ника вдруг спросит про Ханну, но метресса дурочкой уж точно не является, поэтому неэтичный вопрос не задан.
— А императрица?
— Она для меня мать, а не женщина.
— И всё же.
— Она тоже красивая, но вы разные, и ненормальным будет тот, кто вздумает сравнивать.
Вероятно, в голове Ники происходят сложные процессы, поскольку она просидела молча ещё минут пять. Неужели, захочет узнать, нравится ли мне? Но и этот вопрос не был задан.
Хм… А она мне действительно нравится. И не только сейчас. Правда, это сравни тому, как художник смотрит на натурщицу — чисто эстетически. Хм… А ведь я с полным правом могу её вот прямо сейчас… Нет, мы друзья, и с друзьями не спят.
— Всё, больше не могу, — Ника отодвигает чашку и косится на меня.
— Я тоже больше не буду. Да и впереди ещё второй завтрак.
— Второй завтрак!!! — девушка закатывает глаза.
Мне вдруг приспичило сказать, что ранее за ней не наблюдал такого поведения, но быстро одумался. Наверное, у неё стресс или нечто подобное, так что не стоит теребить рану. Да, действительно! Как я не сообразил ранее, что девушка до сих пор не может отойти от переживаний по поводу смерти Ханны! Ведь в последние годы они общались настолько тесно, что и многим родным сёстрам не снилось. Понимаю… Мне Ханны тоже не хватает. Ничего, пройдёт… И Ника снова станет прежней.
— Если хочешь, можем устроить конную прогулку, — предлагаю я.
— А девочки? — и опять нервозность.
— За ними присмотрят. Ты же не нянька, чтобы неотлучно находиться рядом. Все дела должны быть в радость, а не по принуждению. Нельзя забывать и о своей жизни.
— Расскажи об этом мастеровым или забитым непосильной работой земледельцам.
— Каждый может попытаться изменить свою судьбу. Другое дело, что не каждый захочет это сделать.
— И в чём ты видишь причину? — по расширенным зрачкам Ники становится понятно, что она действительно заинтересована.
— Причин много. Первая — неумение делать что-то другое. Ведь если человек кузнец, то стеклодувом ему вряд ли получится быть. Вторая — заботы житейские, поскольку семью надо кормить ежедневно, а поиски самого себя могут затянуться.
— Поиски самого себя… — повторяет девушка. — Это ты хорошо сказал. Да, найти самого себя трудно.
— Трудно, но возможно! — спешу как можно оптимистичнее заверить я, видя, что ещё немного и Ника закроется в своей раковине. — Особенно, если есть единомышленники и друзья.
— Друзья?
— Друзья, — киваю. — Я тебе всегда помогу несмотря ни на что.
— Если бы я ещё знала, чего хочу.
«Мужа бы тебе, да детей пяток, и на глупости в голове места не останется!»
— Тебе интересна литература… — начал было я перечислять.
— Женщина-писательница? Много ты таковых видел?
— Даже мужчин писателей мало, ведь книги редко когда становятся прибыльными. Всё упирается в высокую себестоимость и низкий спрос.
— Значит, выхода нет?
— Я вижу его в государственной поддержке. Для Империи оплатить тираж в двести или триста книг — несущественные затраты, поскольку чиновник-вор каждый месяц и не таковую сумму крадёт, а таковых — сотни, если не тысячи. Благо, спецслужба не дремлет, и казнокрадов относительно успешно выявляют.
— И куда уходят деньги?
— Какие деньги? — удивляюсь я. — А… Конфискованные… В казну и уходят.
— И снова разворовываются?
— Что ты предлагаешь?
— Допустим, сотую часть направлять на развитие литераторства. Причём сразу, без долгих согласований.
— Не боишься, что разворуют? — грустно усмехаюсь, понимая некоторую наивность предложения.
— Почему бы не создать… — Ника задумывается на несколько секунд. — Почему бы не создать Совет литераторов, чтобы входящие в него люди лично отвечали за распределение денег? Ну и установить ограничение, чтобы больше десяти лет в этом совете человек не числился.
— Хм… Возьмёшься за разработку всего с этим Советом литераторов связанного?
— Я?! — глаза Ники становятся размером с блюдца.
— Инициатива имеет… — и я замолкаю. — Просто попробуй. Ведь никто тебе жёсткие сроки не ставит и за невыполнение на Урал не сошлёт. Хоть месяц думай, хоть три.
— Ну… У меня и без того дел хватает… — пытается отнекаться девушка, но мне кажется, что это напускное.
— Попробуй… — кладу ладонь на ладошку Ники, от чего она чуть вздрагивает, но руку не убирает. — Просто попробуй.
— Хорошо… А теперь конная прогулка, пока погода не испортилась!
Зову слуг, и отправляемся наружу.
***
Принц Теодорих пробыл во дворце ещё несколько дней на тот случай, если следствию понадобятся дополнительные показания, готовясь к возвращению на место постоянного несения службы. Его провожало множество придворных, выражавших парню настолько эмоциональные знаки внимания, что мне стало зави́дно. Даже скупая в последние месяцы на выражения чувств Ника, казалось, соревновалась с неугомонными фрейлинами императрицы, так и вьющимися вокруг принца:
— Ваше Высочие, как же скоро вы нас покидаете!
— Ваше Высочие, рана перестала беспокоить?
— Ваше Высочие, возьмите плед в дорогу. Ведь холодно уже…
Мне хотелось развернуться и уйти, но нельзя. Это только кажется, что придворные ничего не замечают. Некоторые из них даже могут считать, кто и сколько раз моргнул. Вот пришлось мне дожидаться отправления кареты с принцем, что случилось чуть ли не через час, поскольку постоянно выяснялось, что забыли какую-то вещь. Да за это время можно почти половину пути проехать! Нет, Теодорих на самом деле молодец и храбрец, и сомневаться