Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

«Бывает же так», — пожал плечами. — «Кому скажешь — не поверят».

И хоть я терпеть не мог совпадения — с некоторых пор — то в этот раз просто не видел, за что зацепиться.

На всякий случай подошел к женщине, внимательно следящей за разгрузкой с ведомостью в руках.

— Здравствуйте, а что тут планируется? — Вежливо поинтересовался я со своими пакетами в руках.

Меня смерили внимательным взглядом.

— Не твое дело, алкашня.

— Спасибо. — Полностью удовлетворился я ответом.

Но как приду — первым делом сменю футболку плотную на рубашку с высоким воротом.

* * *

«Пять–пять для Пять–один. Объект заселился».

Как-то не доводилось покупать бывшие в употреблении гравилеты — на Аликсе был новый гражданский и новый служебный. По счастью, продавец тоже не особо понимал, как действовать — суетился, забыл отключить сигнализацию, а потом какое-то время воевал с брелоком, чтобы ее выключить. В итоге открыл трап, указал на «Сагиру» и со словами «вот, смотрите» отошел в сторону, оттирая пот со лба. Лет тридцать пять мужчине — судя по белой рубашке и брюкам, или госслужащий, или на кабинетной работе. Оформившийся живот, неплохие электронные часы, «Сагира» — кризис среднего возраста?

Пока поднимались на крышу парковочного комплекса, продавец успел поведать печальную историю — выпил в ресторане, сел в гравилет. На этом его летное удостоверение кончилось, и вот — продает.

До печалей владельца мне было без разницы — к тому же, доверия его история не вызывала. Никто не станет продавать машину в несколько раз дешевле из-за проблем с правами. Что-то с машиной не так — и на крышу здания, где разрешалось ставить летающие машины, я вышел без особого настроения. Поднялся, покрутил головой, отыскивая среди припаркованных гравилетов нужный. Вздохнул, нашел взглядом, действуя по подсказке продавца, и забыл, как дышать.

«Сагира» была хороша. Она была прекрасна — размещенная на углу парковочного комплекса, под ярким солнечным светом. Вечно молодая — в своей, будто только с конвейера, бело-синей расцветке, с хромированными телескопическими опорами. Двенадцать метров длиной, собранная из мягких обводов и хищно-острых рассекателей — в те времена гравилеты еще прогоняли в аэротрубе, пытаясь выиграть полсекунды от круга. Сейчас просто ставят двигатель помощнее, а геометрию корпуса выбирают при участии отдела маркетинга — если фокус-группе понравится кирпич, то с хорошей силовой установкой полетит и кирпич. Клиент хочет, чтобы гравилет выглядел спортивной пулей — будет и такая. Все новые гравилеты симпатичны, в общем-то, но в обводах корпуса больше нет запечатанных в стеклопластик или карбон попыток вычислить совершенство.

В «Пламенеющей» они были — армия не может себе позволить платить много, если можно платить меньше. Поэтому атмосферный истребитель, которым была «Пламенеющая» до конверсии, создавали инженеры, и это чувствовалось в гражданской родственнице — по местам, которые могли бы быть и просторнее, по неудобному трапу, по «роскошествам», которые выбивались из общей стилистики машины. Экономика войны не могла себе позволить «утюг с двигателем», какими сейчас были те же «Спектр-7» — в которых два удобных кресла, кондиционер и стереосистема толкались вперед силовой установкой с фрегата.

«Сагира» разрабатывалась роскошной гоночной автомашиной. Это означало, что пилот не должен в поту и тесноте добывать новые рекорды круга. Машина увлеченного миллионера — так бы я назвал ее. Сегодня владелец хочет участвовать в гонке, завтра — произвести впечатление на девушку или партнера по бизнесу. И всем им будет удобно, комфортно — а как пилот нажмет на форсаж, то страшно и весело одновременно. Потому как в тишине и комфорте, с идеально выверенным контролем над машиной, скорость воспринимается иначе.

Очень красивый гравилет получился. К сожалению, слишком удачный — дорабатывать там было нечего, на тот момент и по технологиям того времени.

За это рынок производителя и наказал — нельзя год из года продавать то же самое, даже если корпус идеально просчитан и изменения его просто испортят. Миллионеры хотят чего-то новенького, и «Сагира» у них уже есть — а если новая будет такой же, то какой смысл? У конкурентов ведь выходят новые модели — с форсированными установками, современным дизайном, с обивкой и подсветкой. И неважно, что «Сагира» быстрее — она «старая».

Фанаты у модели имелись, но фанаты не могут профинансировать завод. Продажи встали, попытка выйти в гражданский сектор с массовой моделью — провалилась, потому что нельзя взять люксовый гравилет за сорок миллионов и «ужать» ценник в восемь раз. У них получилось сделать новую модель в треть цены, но такая оказалась никому не нужна. На этом история производства подошла к концу.

«Сагира» — гоночный гравилет, а это значит особые требования к обслуживанию. Которые, разумеется, уже невозможно было соблюдать — завода-то нет. Первые годы, на остатках запчастей — кое-как… Следующие годы, разбирая другие машины на запчасти, чтобы летала своя… Но сменялись десятилетия, и яркие стеклопластиковые корпуса все чаще служили декоративным элементом возле придорожного кафе, потому что в воздух подняться больше не могли. А потом и вовсе пропали.

Удивительно, что через сорок лет такие птицы все еще обнаруживаются в продаже. Да еще с пометкой «на ходу» — которая, впрочем, ничего не значила. Люди врут, это им свойственно — или искренне заблуждаются.

Ценник, понятно, с чудовищных сорока миллионов давно уже упал ниже низкого. Вернее, если у движка мало моточасов — то сдерут не меньше тех же сорока. Ценители остались.

Только нет таких экземпляров на рынке — я смотрел статистику по модели за последние пять лет — есть только трупы разной степени свежести. Которые покупают, купившись на красоту и вранье продавца, и перепродают другим наивным людям.

Все-таки очень красивая модель — особенно вживую.

Но характерный зазор на люке доступа к силовой установке никуда не делся — и в сердце пришла тоска.

Словно смотришь на красивую девушку — идеальную внешне, но пораженную смертельной болезнью. Было бы здорово ошибиться.

— Я открою? — Указал я на люк.

— Вряд ли получится. Тут нужен специнструмент, насколько я знаю.

— Ага, — основанием левой ладони прижал я люк по центру, а правой начал подбивать по углам, пока неродные запоры не отщелкнулись с характерным звуком.

Люк плавно скользнул вверх на пневмоопорах, обнажив стальное подбрюшье — высокотехнологичное, оплетенное медными трубочками охлаждения.

— Ого, — как-то неубедительно удивился мужик. — Ловко вы.

Не являюсь супер-специалистом в силовых установках, но могу отличить