Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

На небольшом диване возле изящного столика, уставленного вазами с фруктами и бокалами, сидели двое мужчин, от вида которых колени у купца подломились, и он упал, уткнувшись лбом в гладкий полированный пол. Ведь для того, кто прожил в империи уже больше двух десятков лет, не узнать этих мужчин было просто невозможно.

Старшим был вазилевс Василий Второй, сын императора Романа Второго, высокий и статный. Говорили, что в юности он был светловолосым и голубоглазым, ходили даже слухи, что мать родила его от варяга, но к нынешним шестидесяти годам он оброс густой бородой и выглядел суровым воином. Он никогда не был женат, не имел детей и всю свою жизненную энергию отдал государству. Презирая роскошь, не носил драгоценностей и парадных одежд. И выглядел сейчас не богаче, чем тот же Феодор Каматир, — простая дворцовая одежда. Которая стоила почти как половина всей лавки самого Адемаро.

Второй мужчина был полной противоположностью своему старшему брату. Константин Восьмой был на два года младше. Тоже очень высокий и могучий телом. Но он был известен в империи как «раб желудка и любовных желаний». Его страстями были охота, конные ристания, пиры, игра в кости и шашки. Несмотря на то что с раннего детства Константин считался императором наравне с братом, его главной «заслугой» перед империей было то, что он не вмешивался в управление и не мешал Василию править, а проводил время в своё удовольствие.

Несмотря на такую разницу в жизненных принципах и понимании своего места в империи, братья всегда очень хорошо ладили друг с другом. И сейчас вот вместе непринуждённо болтали, наслаждаясь свежими фруктами и разговором о скором торжественном приёме в честь присоединения Болгарии.

Эту эпичную историю в империи знали все.

В начале своего самостоятельного правления, тридцать две зимы назад, Василий потерпел сокрушительное поражение от болгар в битве у Траяновых ворот, едва не погибнув сам. Эту обиду он помнил всю жизнь. И вот четыре зимы назад, в битве при Беласице у Клейдиона, византийцы разгромили болгарское войско. Именно тогда Василий приказал ослепить пятнадцать тысяч пленных, оставляя каждому сотому один глаз, чтобы тот мог привести армию слепцов домой. Увидев своих покалеченных воинов, болгарский царь Самуил умер тогда же от сердечного приступа. Но сопротивление продолжалось, и только месяц назад Болгария окончательно капитулировала и стала византийской провинцией. А скорый большой императорский пир должен был стать апофеозом этой победоносной многолетней кампании.

Всё это пронеслось в голове Адемаро буквально за те несколько секунд, пока его лоб стремительно сближался с полом. Присутствие тут Константина, отвечающего при дворе вазилевса за праздники и увеселительные мероприятия, в корне меняло представление купца о возможных проблемах. Похоже, весть о его волшебных музыкальных баюн-камнях и светильниках пришлась ко двору очень вовремя.

И, тщательно скрывая внутреннюю дрожь, купец позволил себе улыбнуться, пока его лицо никто не увидел.

…

А потом в Константинополь пришли слухи о том, что какой-то молодой Рюрикович разбил войско польского князя Болеслава. А после того, как печенеги ушли куда-то восточнее, к Итилю, в землях славян вновь наступил мир.

И теперь Адемаро плыл на большой галере от Константинополя до Херсонеса в составе огромного каравана, собранного самим Василием Вторым. И с содроганием вспоминал тот свой первый визит к братьям императорам. Вазилевс со своим братом Константином вдруг вспомнили, что когда-то отдали свою единственную сестру Анну Порфирогениту замуж за этого варвара — киевского князя Володимира Святославича.

И пусть Анна так и умерла бездетной, но шурин успел наплодить у себя в княжестве столько сыновей, чтобы с их помощью обеспечить контроль над путём из варяг в греки. А теперь у его внука, князя Илии Древлянского, появились волшебные камни, которые можно купить почти за бесценок.

…

Караван у меня был большой. Специально ведь собирали лодьи и даже плоты делали, чтобы попытаться утащить всё и сразу. Народу я с собой в Киев тоже взял предостаточно.

Информация от Ники об относительно скором появлении в Киеве флотилии от василевса Василия внесла некоторые коррективы в состав моего каравана. Камней взяли с большим запасом.

Ещё находясь во Вручии, я вечерами слушал переговоры самого Василия с его братом и доверенным человеком Матвеем, которого они послали прицепом к купцу для шпионажа. Ника мне добросовестно транслировала их диалоги с баюн-камней и со светильников, которые василевс, не моргнув глазом, выкупил у генуэзцев полностью. Так я развлекался часто и на ночных привалах в пути.

Утром после последней ночёвки перед Киевом Елена подсела ко мне на носу лодьи. Туман ещё стелился над рекой, едва разгоняемый утренним ветерком, когда она первой заговорила о том, что мы с ней вроде бы уже давно обсудили. Но, видимо, не до конца.

— А она красивая?

Вот ведь бабы. Всё уже говорено-обговорено сто раз. И что на кону стоят политика, Туровское княжество, отношения со шведским королём и Ярославом. А она со своей ревностью тут как тут. А ведь кивала и соглашалась. А теперь что?

— Илюх, — Ника с укоризной вздохнула у меня в голове, — ты вроде взрослый мужик, хоть и в теле молодом. Уже опыт какой-никакой есть с женщинами. Ты и правда ждал, что она так вот сразу и согласится?

— Ну, шанс был. Всё-таки Елена у меня девушка непростая. А вдруг.

— С этой точки зрения ни разу не вдруг. Так что давай успокаивай. И привыкай, что сцены такие будут не последний раз.

Я обнял Ленку, ничуть не смущаясь гребцов, которые сидели спиной к носу кораблика и за нами не наблюдали.

— Ты у меня самая красивая!

— Давай, Илюха! — нейросводница подначивала меня изнутри головы. — Не жалей мёда! Лей! Женщины любят ушами!

— Лучше тебя во всём белом свете не сыскать! — продолжил я.

Потом у меня перед глазами пошёл телесуфлёр с какой-то любовной мутотенью, на что я тряхнул головой и цыкнул мысленно на Нику. Розовые сопли и всю эту мимимишную шелуху я всегда терпеть не мог. Но чувствую — надо.

— И никто тебя не заменит в моём сердце! — я вздохнул, как бы через силу подчиняясь обстоятельствам. И включил демагогию: — Но ты же у меня умная, сама всё понимаешь!

Она тоже вздохнула.

— Если она будет для тебя плохой женой, я её убью, — тихо проговорила Елена, кладя голову мне на плечо.

Женская логика просто поражала. Похоже, во все времена это понятие было весьма условным.

— А типа мужская логика,