Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Рейна изогнула бровь.

— И где ты предлагаешь искать информацию о древних артефактах, способных переписать мир? В местной библиотеке?

— Почти, — Садрас подошёл к ней и осторожно, не касаясь ожога, поправил воротник её куртки. Его губы тронула фирменная, дерзкая усмешка. — Коллегия Винтерхолда. Самое большое скопление умных, заносчивых идиотов в Скайриме. У них есть Арканеум. И я знаю одного орка, который продаст родную мать за редкую книжку.

Он повернулся к ошарашенному трактирщику.

— Хадрин! Запиши счёт на Талмор! Они сегодня угощают!

Они вышли из таверны в бушующую метель. Ветер немедленно ударил в лицо ледяной крошкой, но Нереван даже не поморщился.

Теперь это была не просто попытка выжить.

Это была игра. И он собирался выиграть её, играя краплёными картами.

Белая пелена неслась параллельно земле, врезаясь в лица мелкими ледяными иглами, от которых не спасал ни плотный мех, ни низко надвинутые капюшоны. Дорога на Винтерхолд никогда не славилась гостеприимством даже в ясные летние дни, но этой ночью горы решили окончательно доказать всем желающим, что теплокровным существам здесь не место.

Нереван шёл впереди, проваливаясь в сугробы почти по колено, пробивая дорогу. Купленный у Грелхи плащ из шкуры снежного волка честно отрабатывал каждый потраченный септим, но мороз всё равно умудрялся находить лазейки, пробираясь под одежду и выстужая само нутро. Ветер ревел так, словно огромный невидимый дракон полоскал горло ледяной водой прямо над их головами.

— Знаешь, — прокричал лучник, не оборачиваясь, пытаясь перекрыть завывания пурги, — я начинаю понимать, почему норды такие злые! Если бы мне приходилось каждое утро откапывать свой дом от снега, чтобы просто сходить до ветру, я бы тоже бросался на людей с топором при первой возможности!

Рейна, шедшая след в след за данмером, ничего не ответила. Её фигура, плотно закутанная в тёмный плащ, казалась неясным призраком на фоне белого безумия. Она двигалась механически, экономя каждое дыхание. Ассасины умели терпеть боль, пытки, голод и жажду, но этот всепроникающий холод был врагом, которого невозможно убить кинжалом или отравить ядом.

— Мы могли бы украсть лошадей! — не унимался Садрас, с глухим стоном вытаскивая ногу из очередного глубокого намёта. — Но нет, кто-то очень умный сказал: «Мы оставили слишком много следов, лошади нас выдадут». Отличная идея, просто блестящая! Теперь мы умрём не от меча Талмора, а превратимся в две красивые декоративные сосульки! Я чур буду той, что повыше и с луком!

— Если ты не заткнёшься, — донёсся сзади глухой, заметно дрожащий голос девушки, — сосулькой станет твой язык. И я лично отколю его рукоятью кинжала.

— Я разговариваю, чтобы челюсть не свело судорогой, рыжая! Это называется дыхательной гимнастикой! На моей родине так всегда делают, когда мороз переваливает за отметку «даже медведи отказываются выходить из берлоги»!

Тракт резко пошёл вверх, огибая отвесную скалу, покрытую толстым слоем натёчного синего льда. Тропа сузилась до жалких двух шагов в ширину. Справа — обледенелая каменная стена, за которую не зацепиться даже когтями, слева — кромешная пропасть, дна которой в метели было совершенно не разглядеть. Одно неверное движение, один порыв ветра чуть сильнее обычного — и полёт до самого подножия горы обеспечен.

Садрас остановился на мгновение, прижавшись плечом к скале, чтобы протереть слезящиеся глаза и дать спутнице перевести дух.

Инстинкт, обострённый годами выживания сначала в каменных джунглях, а затем в лесах Тамриэля, внезапно кольнул где-то в основании шеи. Ветер завывал так же громко, но тональность звука неуловимо изменилась. Появился странный, высокий, режущий слух свист, словно кто-то невероятно быстро рассекал воздух тонким гибким прутом. Причём этот звук двигался независимо от направления ветра.

Нереван резко вскинул руку в останавливающем жесте.

— Что? — Рейна мгновенно подобралась. Усталость и холод словно стёрло невидимой губкой, её пальцы привычно легли на рукояти парных клинков.

Данмер не ответил. Он медленно, стараясь не делать резких движений, стянул с плеча короткий чёрный лук, игнорируя то, как закоченевшие сквозь перчатки пальцы протестуют против холодного дерева. Взгляд фиолетовых глаз сканировал белую пустоту впереди, пытаясь выхватить хоть какое-то движение.

Свист повторился. На этот раз ближе. Слева. Со стороны бездны.

А затем из снежного вихря прямо на уровне их глаз соткалось нечто.

Оно выглядело как сгусток чистой, концентрированной метели, принявший форму извивающейся полупрозрачной змеи длиной шагов в пять. Вместо головы у твари была жуткая пасть, усеянная рядами ледяных игл, а внутри эфемерного тела пульсировало холодное бледно-голубое свечение.

Ледяное привидение. Монстр, рождённый из самого холода Скайрима, не имеющий ни плоти, ни горячей крови, ни малейшего инстинкта самосохранения.

И оно явно было не одно. Ещё две полупрозрачные извивающиеся ленты бесшумно скользнули по отвесной скале прямо над ними, идеально сливаясь с натёчным льдом.

— Только не говори мне, что ты тоже умеешь убивать эти штуки, кидая в них камни с земли, — процедил сквозь зубы Садрас, на ощупь вытягивая стрелу из колчана.

— Они почти не чувствуют физического урона, — Рейна вытащила клинки, вставая спина к спине с лучником, насколько это позволяла узкая тропа. Девушка присела, смещая центр тяжести. — И обычная сталь их не берёт. Нужно бить в самое ядро, где светится магия. Но они слишком быстрые.

— Значит, добавим в уравнение немного химии и законов подлости, — Нереван быстро вернул обычную стрелу с широким срезнем обратно в колчан.

Его пальцы нащупали особое древко с красной нитяной оплёткой у оперения. Внутри хитроумного наконечника скрывалась тонкостенная стеклянная ампула с нестабильным алхимическим огнём, которую он купил за баснословные деньги у всё того же параноидального каджита-торговца. Он берёг этот козырь для особых случаев. Ситуация на обледенелой тропе над пропастью в компании трёх ледяных духов оказалась более чем особой.

Первое привидение рванулось вперёд с пронзительным, леденящим душу шипением, широко раскрывая пасть. Оно двигалось непредсказуемо, ломаными зигзагами, буквально растворяясь в порывах снега и появляясь уже в другом месте.

Стрелять в цель, которую почти не видно, да ещё и при шквальном боковом ветре, норовящем сдуть стрелу в пропасть — задача для безумца. Но Нереван и не собирался целиться в саму тварь.

Он присел на одно колено, упираясь сапогом в неровность льда, и выстрелил прямо в скалу, чуть выше атакующего духа.

Стрела с треском ударилась о камень. Ампула лопнула.

Взрыв алхимического огня расцвёл в морозном воздухе невероятно яркой, ослепительной оранжевой вспышкой. Пламя не могло долго гореть на таком диком ветру, но этого и не требовалось. Липкие, горящие брызги смолы дождём осыпались вниз,