Бастард Императора. Том 32 - Андрей Юрьевич Орлов
Некоторое время спустя мы оказались в небольшой светлой комнате.
За стенами продолжается хаос. По коридорам бегут Альвы, где-то вдали звучат команды, а через здание временами проходит слабая дрожь от падающих кораблей и перестраивающегося щита. Однако здесь почти тихо.
Комната скрыта глубоко под восточным крылом дворцового комплекса. Светлые стены плавно переходят в высокий округлый потолок.
В центре стоит небольшая люлька.
Полупрозрачные борта покрыты защитными знаками, а под мягкой тканью лежит ребёнок-Альв. Увидев нас, малыш сразу повернул голову, смотря прямо на меня и радостно смеясь.
Звонко и чисто.
Потом он протянул ко мне руки.
Эйкхирия, стоящая рядом, замерла. На её лице впервые появляется растерянность.
Я достал артефакт. Серебряные прожилки сразу вспыхнули ярче. Люлька отозвалась мягким звоном, а малыш засмеялся ещё громче, пытаясь поймать пальцами отражённый свет.
Альвы растут не так, как люди. Впрочем, как и Этараксийцы. Этому ребёнку уже два года, но выглядит он младше шестимесячного человеческого младенца. Маленькое тело, светлые волосы, едва заметно вытянутые уши и слишком внимательные серебристые глаза.
Сейчас он не понимает, что произошло. Не знает, сколько Альвов погибло ради него и не знает, что Древо отдало последние силы, заряжая лист и создавая щит над планетой.
И к своему взрослению не должен об этом знать. По крайней мере… Стоит постараться сделать так, чтобы не узнал.
Я убрал артефакт обратно, наклонился и медленно протянул руки вниз. Малыш сразу ухватился за палец, потом позволил поднять себя, прижался щекой к моей одежде и вцепился в край воротника.
Весит он совсем немного. Почти невесомый и тёплый.
— Что ты хочешь делать с этим малышом? — тихо спросила Эйкхирия, посмотрев на меня.
Я коротко взглянул на неё.
— Растить. Я отобрал у него Древо и Род. Значит, отныне обязан о нём заботиться. Мой Род позаботится о нём, обеспечив безопасность и нормальную жизнь. Да и ты тоже будешь рядом с ним. В любом случае — мы с тобой ещё обсудим эту тему, а пока уходим.
— Ты говоришь так, словно уже решил всё за его народ. Они потребуют вернуть наследника.
— Мне всё равно. Ты прекрасно знаешь, что я не отдам лист. Он нужен Ане. И раз уж я забираю лист, то заберу и малыша. Отныне он будет моим ребёнком и ребёнком моих жён. А дальше… Дальше уже он сам в будущем решит, чего хочет.
Девушка сжала губы, но ничего не ответила.
Мы покинули комнату телепортациями. Я прошёл через портал глазами, остальные — обычным способом.
С каждым новым переходом разрушенное Древо становилось дальше, но серебряный столб всё ещё виден. К нему стягиваются тысячи Альвов. Над улицами движутся транспортные платформы, целители разворачивают пункты помощи, а военные пытаются заново распределить сектора защиты.
Теперь у них будет время пожить спокойно. Да, без Древа, но спокойно.
Люди к этому моменту уже покинули город.
Последние группы уходят, и никто из Альвов не пытается их остановить. Серебряный щит продолжает расширяться, заглушая любое сканирование. Теперь системы Империи не смогут определить момент нашего перехода, а тем более конечную точку.
К нужному телепорту мы вышли быстро. А всё по той же причине: у меня теперь есть доступ ко всем системам Альвов.
Я вошёл внутрь первым, удерживая ребёнка у груди, оказываясь на Врире. Оглядевшись вокруг, дождался, пока все перейдут. Портал померк, и в этот момент я снова ощутил энергию Саши.
Но теперь не случайную, а намеренную. Она каким-то образом смогла направить её сюда, чтобы тоже прикрыть наш переход.
Из мира-корабля мы выбрались без каких-либо проблем и на этом останавливаться не стали. Через некоторое время добрались до точки, в которой нас ждал дирижабль.
Как только трап закрылся, я поднялся в рубку и приказал взять курс на Японию.
Перелёт занял довольно много времени. И всё это время меня не отпускало ощущение, что что-то идёт не так.
Не открытая угроза. Не чужая воля и не приближающийся враг. Подобное я распознал бы сразу. Изменение было куда глубже.
Когда впереди показались японские земли, тревога усилилась.
Дирижабль проходит над морем, поднимаясь выше облаков, а вдали уже проступают очертания столицы.
И именно там пустота внутри связи вдруг стала почти осязаемой.
— Дальше без меня, — бросил я, направляясь к выходу из рубки и чувствуя, как сердце бьётся всё сильнее.
— Что случилось? — Ольга сразу шагнула за мной, удерживая ребёнка одной рукой.
Я не ответил, уже телепортируясь при помощи глаз.
Аяна ощутила меня ещё до приближения.
Её знакомый отклик дрогнул, вспыхнул и рванул навстречу. Стоило мне оказаться у дворца, как она тут же оказалась передо мной.
Девушка выглядела так, что тревога сразу получила под собой новую опору.
Лицо бледное. Под глазами тёмные круги, собранные волосы частично выбились из причёски, а императорская одежда сидела неровно, как если бы Аяна надевала её на ходу и после нескольких бессонных ночей. Даже сохраняя прямую спину, она дышала слишком часто.
— Ты нашёл? Нашёл лекарство? — быстро спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Сергей, прошу, скажи, что нашёл!
Я не ответил. Пустота внутри ощущалась всё сильнее.
До этого я думал, что, может, её куда-то забрали, может, она отправилась в Российскую империю, но…
— Где Вика?
Аяна растерянно моргнула.
— Кто?
Внутри всё похолодело.
— Вика, — повторил я, уже быстрее. — Где она?
— Сергей, я не понимаю, о ком ты говоришь…
— Хватит, Аяна! — я перехватил её за плечи, стараясь не сдавить слишком сильно, и заставил посмотреть прямо на меня. — Наша дочь! Вика! Где она? Она покинула Японию, пока я отсутствовал?
С каждым моим словом глаза Аяны раскрывались шире.
— Серёжа… — она осторожно положила ладони поверх моих пальцев. — Я не понимаю, о чём ты говоришь… У нас никогда не рождалась дочь… В нашем Роду до сих пор нет ни одного ребёнка.
Я отпустил её, пока мои руки дрожали от осознания, что могло произойти, но верить в это совсем не хотелось.
Я вытянул правую руку. Над ладонью начали появляться сферы, отданные мне в мёртвом времени.
Первая, вторая, третья…
Я ждал четвёртую.
Печать продолжала вращаться, но больше ничего не появилось.
Их три. Не четыре…
Осознание этого заставило меня замереть, пока внутри всё продолжало заледеневать.
Вика…