Попаданец на максималках 2 - Тампио
— Вот так сразу мне ответить сложно, но могу попробовать. Скажи, почему долгое время европейцы пугали скандинавами своих детей?
— Потому что те были морскими разбойниками, разоряющими прибрежные поселения и города. Лишь после того, как скандинавами был открыт Новый Свет, самые буйные из них начали туда уплывать и заселять обширные территории, воюя с дикарями, а более миролюбивые остались.
— А почему «более миролюбивые»? Потому что продолжали возделывать скудную землю, заниматься рыболовством и скотоводством, то есть тем, чем заняты и другие. Вместе с товарообменом к ним пришла и ромейская вера. Ведь, у обитателей фьордов всегда имелась нужда во многих товарах, которые ранее в Скандинавию привозились возвращающимися из набегов разбойниками. И, возможно, самое главное: Дания, как имеющая сухопутную границу с некоторыми европейскими государствами, стала наиболее развитой по сравнению с более северными землями, отделённых Датскими проливами. Да и именно через это государство пока ещё дикие скандинавы перенимали необходимые технологии.
— И как этим ты хочешь объяснить своё негативное отношение к Альбину?
— По аналогии, конечно. Альбион всего лишь остров. Как бы его жители не относились плохо друг к другу, они всегда или почти всегда объединялись против континентальных европейцев. Им география просто не позволяла считать себя такими же, как франки или германцы, от которых отделены полоской воды. А где разделение, там и самомнение о себе, как об уникальных. Понимаешь?
— Вроде бы… — задумчиво произнесла Ника. — Ты хочешь сказать, что альбионцы, подобны неким поселянам, имеющим друг о друге не всегда хорошее мнение, но готовым встать плечом к плечу, если появляется внешняя угроза?
Я улыбнулся:
— Возможно, ты не знаешь, но островитяне, когда говорят о европейских событиях, всегда уточняют: «на континенте произошло то-то и то-то», тем самым дистанцируясь от событий, происходящих по меркам жителей Руси почти рядом. А теперь представь, что они чувствуют, когда речь заходит о нашей империи, которую даже ляхи считают почти варварской! Мы для них ничем не отличается от дикарей Нового Света. Правда, несмотря на то, что континентальные европейцы на нас смотрят косо, некоторое сосуществование всё же происходит. Даже своих дочерей монархи предлагают.
— Значит, надо от них не отгораживаться, а общаться, посылать купеческие караваны, приглашать к нам учёных или посылать к ним, сближаться, одним словом. Так что извини, но не могу с тобой полностью согласиться. Когда альбионцы увидят, что российский император к ним благоволит, то это окажется первой ласточкой к налаживанию хороших отношений, — с жаром произнесла метресса. — Раз ты хотел на далёких альбионских островах строить базу морского флота, то хотя бы внешне да придётся проявлять расположение. Такова участь всех политиков, для которых личные предпочтения ничего не значат, по сравнению с государственными.
— Ты права, — неохотно кивнул я. — Надо улыбаться и приветственно махать. Но пока Датские проливы блокированы, думать о спесивых островитянах нет смысла. Впереди война с Карелией и она продлится не один месяц. Кстати, а какую одежду ты с собой возьмёшь?
— Свою обычную. Какую же ещё? — Ника искренне меня не поняла.
— Думаю, тебе в боевых условиях несколько некомфортно в привычных пышных дворцовых платьях, да и в тех, что ходила дома тоже.
— Ты предлагаешь взять костюм для игры в ракетки?
— Не совсем. Он предназначен для краткого активного времяпрепровождения на открытом воздухе в жаркое или даже в тёплое время, а в Карелии таких дней не так уж и много. Мне хотелось бы обсудить с тобой вариант облегчённого костюма… — я попытался подобрать слова, описывающие костюм Миледи из советского фильма «Три мушкетёра», но не смог. — Лучше изображу.
— Попробуй, — в голосе девушки послышалась неприкрытая смесь недоверия и интереса. — Попытка не пытка…
На рисование набросков и их последующие обсуждения ушло довольно много времени. Почему вообще возникла такая идея? Дело в том, что почти мужская одежда хазарской наездницы терпелась при дворе лишь из-за Ханны. Ника тоже так иногда одевалась, но довольно редко, поскольку непонимающих взглядов в её сторону бросалось во много раз больше. Метресса после смерти Ханны продолжила совершать верховые поездки, но уже в привычном для всех платье, хотя и неудобном. К сожалению (или к счастью!) здесь не родилась своя Екатерина Медичи, — первая в моём мире авторитетная дворянка не только надевшая для катания на лошади мужские штаны, но и сумевшая подвигнуть к этому большое количество женщин. Вот я и подумал о двух вариантах: упомянутом костюме Миледи и ассиметричном платье девятнадцатого века под названием амазонка. Время рассудит, что окажется более приемлемым.
Глава 66
«Наш благословленный богами собрат Юлий! Я с изрядным удивлением ознакомился с твоим посланием, и сердце наполнилось благодарностью обитателям Олимпа, наконец-то услышавшим многочисленные молитвы свеев. Бескрайние земли, раскинувшиеся к востоку, уже как несколько веков назад должны были стать частью Свейского государства, но по различным причинам это так и не произошло. Нынешняя политическая ситуация в Европе непростая, но мне не терпится вытащить меч из ножен и показать неумехе Тапио-Укко, по странному недоразумению являющемуся правителем пришедшей в упадок карельской территории, как на самом деле следует управлять государством.
В присутствии доверенных вассалов я принёс жертвы олимпийским богам и перед их алтарями дал Клятву меча, что не успокоюсь, пока покров моей мантии не накроет карельские земли, а разрозненные полудикие восточные племена не станут моими подданными. Я принимаю твоё предложение и отдаю распоряжения о незамедлительной подготовке к вторжению. Мой посол барон Гуннар Арриксон получил все необходимые распоряжения и готов обсудить предстоящий план военной компании.
Да смилостивятся над нами боги, дабы проклятие долгой Троянской войны не коснулось наших войск, и подлые даны и гёты не смогли помешать благородной миссии по освобождению карел от деспотии Тапио-Укко!..»
Письмо от Карла-Эрика пришло намного позднее, чем ожидалось, но содержало самое главное — почти полное согласие с моими предложениями. Да, заранее сделанные мною многочисленные преференции привели к тому, что свейский король даже не стал особо торговаться, понимая, что и так получит более ожидаемого. Конечно, он всё-таки попытался переложить на Россию часть обязанностей по сдерживанию своих скандинавских соседей, но это участие виделось больше символическим, чем реальным.
Я с удовлетворением заметил, что не ошибся со временем вторжения, назначенном на