Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

Вскрыть пломбу и замок обычным боевым ножом было делом пары минут. Дверь тихо скрипнула, и я скользнул внутрь. Контейнер оказался забит коробками с текстилем — автомобильными чехлами и пледами. Идеально. Я переложил пару коробок, организовав себе уютное, мягкое гнездо в самом центре, вдали от ледяных стальных стенок.

Плотно прикрыв за собой дверь, я зафиксировал ее изнутри с помощью веревки и элементов крепления контейнера, чтобы она не открылась от качки.

Спустя час я почувствовал мощный толчок — кран поднял мой временный дом в воздух. А еще через некоторое время равномерный, низкий гул корабельных двигателей сообщил мне, что мы отчалили.

Путешествие началось.

Дни в контейнере слились в одну долгую, монотонную медитацию. В кромешной тьме, разбавляемой лишь редкими включениями фонарика, не было ни времени, ни суеты. Мой организм, прошедший через мясорубку базы Штрукера, наконец-то получил возможность отдохнуть.

Я ел ровно столько, чтобы поддерживать метаболизм, пил воду строго по расписанию и спал на импровизированной кровати из мягких автомобильных чехлов. Качка меня не беспокоила — вестибулярный аппарат адаптировался к ней в первые же сутки.

Большую часть времени я проводил, погрузившись в себя. Я заново учился контролировать свое тело. Прислушивался к тому, как бьется сердце, как кровь, ставшая гуще и быстрее, разносит кислород по измененным мышцам. Я был сильнее, быстрее и опаснее, чем когда-либо.

Я думал о том, что ждет меня в Америке. Ник Фьюри — параноик высшего уровня. Прийти к нему с улицы не получится. Но у меня было предостаточно времени в этой железной коробке посреди Атлантического океана, чтобы продумать каждый шаг, каждую реплику и каждый запасной план.

Корабль мерно покачивался на волнах, унося меня всё дальше от прошлого и всё ближе к эпицентру будущих событий. У меня больше не было гачи на ближайшие семь месяцев. Но теперь я чувствовал, что справлюсь и без неё.

Восемнадцать дней. Именно столько занял путь от хорватской Риеки до восточного побережья Штатов. Восемнадцать суток в стальной коробке, где время измерялось не восходами и закатами, а глотками тепловатой воды и перекусами протеиновыми батончиками.

Я поддерживал форму изометрической гимнастикой, отжимался, медитировал и спал, позволяя организму окончательно прийти в себя после мясорубки в бункере гидры. К концу второй недели запасы еды подошли к концу, но благодаря сыворотке и адаптации я переносил голод легко, лишь изредка ощущая легкую пустоту в желудке.

Наконец, мерная вибрация корабельных двигателей стихла. Сменилась тональность звуков: раздался грохот лебедок, лязг металла и гудки буксиров. Мы прибыли.

Я дождался глубокой ночи, когда мой контейнер, судя по ощущениям, выгрузили и поставили куда-то на средний ярус складской зоны терминала. Срезать изнутри страховочные веревки было делом одной секунды. Я приоткрыл створку. В лицо ударил прохладный, влажный воздух, пахнущий солью и выхлопными газами. Порт Ньюарка, штат Нью-Джерси. Прямо через залив мерцали огни колоссального, бессонного Нью-Йорка.

Покинуть терминал не составило труда. Ночная смена работала лениво, и, скользя в тенях между рядами контейнеров, я добрался до ограждения. «Паркур Альтаира» снова сослужил мне верную службу: я бесшумно перемахнул через сетку и оказался на американской земле.

Первым делом мне нужно было легализовать свои финансы. Три тысячи евро Штрукера — отличная сумма, но в Америке с ними далеко не уедешь. Я добрался на попутке до Бруклина, где, как мне подсказывала память, всегда можно было затеряться среди иммигрантов. В районе Брайтон-Бич, используя «Когнитивный переводчик», я на чистейшем русском с правильным акцентом договорился с владельцем полуподвального ломбарда. Старик с цепким взглядом обменял мои евро на доллары, взяв грабительскую комиссию в двадцать процентов, но зато не спросил ни единого документа.

У меня на руках оказалась стопка стодолларовых купюр. На первое время хватит.

Следующим шагом было жилье. Я снял крошечную, обшарпанную комнату на окраине Квинса у угрюмого поляка, которому было плевать на мое прошлое, настоящее и будущее, лишь бы я платил наличными вперед. Комната была спартанской, скрипучая кровать, расшатанный стул и шкаф с покосившейся дверцей. Но для меня она стала настоящим дворцом.

Я аккуратно вскрыл половицы под кроватью и устроил там "надежный тайник". Туда отправились штурмовая винтовка, пистолеты, запасные магазины, планшет с видео Штрукера и самое ценное — флешка с базами данных гидры. Теперь я был просто обычным парнем с улицы.

Началась моя новая, тихая жизнь. Я решил дать себе передышку. Мое тело было несокрушимым, но психике, перегруженной убийствами, пытками и постоянным ожиданием удара в спину, требовался моральный отдых. Мне нужно было снова почувствовать себя человеком.

Я нашел работу для нелегалов. Каждое утро я приходил на точку сбора возле строительного магазина, где подрядчики набирали крепких парней для черной работы. Меня взяли в бригаду по демонтажу старых зданий.

Платили наличными в конце смены, работа была тяжелой, грязной и изматывающей. Для обычных людей. Для меня же махать десятикилограммовой кувалдой и таскать мешки со строительным мусором было легче, чем зубочистку поднять. Но я старательно имитировал усталость: тяжело дышал, стирал несуществующий пот со лба и иногда делал вид, что мне тяжело поднять очередную бетонную балку. Я не выделялся. Я был просто Джоном — молчаливым работягой из Восточной Европы, который приехал на заработки.

Рутина затягивала и успокаивала.

Мой день начинался в шесть утра. Я выходил на прохладную улицу, покупал в латиноамериканском вагончике обжигающий, крепкий кофе и пару сэндвичей с яйцом и беконом. Еда здесь была другой, но после армейских пайков и сушеного мяса обычный фастфуд казался пищей богов.

Потом была работа. Грохот кувалды, пыль, летящая во все стороны, матерная ругань прораба. В этом было что-то терапевтическое. Разрушая кирпичные стены старых фабрик, я словно по кирпичику разбирал тот ад, который пережил в лабораториях Соковии. Я просто работал, ни о чем не думая.

Вечерами, получив свои доллары, я заходил в местный супермаркет, покупал нормальную еду — огромные стейки, овощи, свежий хлеб. Приходил в свою каморку, готовил на старой электроплитке ужин, принимал горячий душ, смывая с себя строительную пыль, и заваливался на кровать.

По выходным я просто гулял по Нью-Йорку. Бродил по Манхэттену, смотрел на огромные рекламные щиты на Таймс-Сквер, сидел в Центральном парке с хот-догом и наблюдал за людьми. Я впитывал этот мир. Мир, который пока еще не знал ни о вторжениях пришельцев, ни о сумасшедших богах, ни о щелчке Таноса.