Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Обещаю. Но такого с тобой не должно случится, моя дорогая. Я этого просто не допущу, — ответил я, сам понимая, насколько сейчас пусты мои заверения. Ведь Лариса лежала в двух шахах от меня мертвой — увы, с ней допустил.

Полиция приехала в тот момент, когда Анна грела завтрак. Я увидел в окно, как напротив дома Липниных остановился длинный фургон с гербом на темно-синем боку. Из него выскочил шустренький урядник в фуражке и с саблей на боку, за ним еще два чина помельче, и уже потом важно вышел следственный составитель, прижимая к мундиру тертую папку.

— Встречай гостей. Завтрак отменяется, — констатировала Ольховская, быстрым шагом выходя из кухни.

Я встал, подошел к окну. Видел в него, как подъехала повозка Сбруева — Марфа Егоровна сидела в ней.

Понимая, что меня ждут, я нехотя направился ко входной двери.

— Младший следственный составитель, Иван Семенович Вальцов, — представился полицейский, когда я появился на пороге. — Вы, надо понимать, тот самый Рублев — хозяин этого места? — он коротко глянул на меня, на выбитое окно и поднял голову, выискивая что-то в окнах второго этажа.

— Он самый. Рублев Александр Васильевич. Прошу, — я шире открыл дверь и отступил в коридор, приглашая в дом не очень желанных гостей.

Младший следственный составитель, хоть значился по чину младшим, внешне таковым не казался: мужичку явно перевалило за сорок. Даже седина глубоко хватила его вихры, прикрытые форменной фуражкой. Когда он вошел и увидел на лестнице тело, разорванное в области груди и живота, то слегка обалдел. Полагаю, следственный составитель был в таких делах человеком тертым, как и его потрепанная папка, но здесь он на несколько секунд стушевался. Бросил быстрый взгляд на меня, затем снова на тело, горестно вздохнул и снял фуражку, чтобы промокнуть лоб.

— Отчего его так? — спросил он, выпустив воздух раздутыми ноздрями.

Я уже думал, что по состоянию тела ублюдка в жилетке мне предстоят самые сложные объяснения. И не соврешь здесь никак. Имелась идейка, сказать, мол нес тот в руке гранату или какую-то алхимическую хрень, которая громко бабахнула, но ясно, что цепные будут рыть глубже, стараться понять, что и как. Искать осколки гранаты или следы «алхимической хрени», и вскоре выяснится, что я нагло вру. Можно было еще сослаться на Самсонову, но я не хотел пачкать Ларису никаким враньем, да и не поверили бы они, что юная магесса, учившаяся на начальных курсах университета смогла бы так.

— Магия, — нехотя сказал я, спиной чувствуя дыхание Ольховской. — Эти негодяи ворвались в мой дом, видимо, рассчитывая на легкую прогулку. Оружия у меня при себе не было, пришлось защищаться как умею. Я немного маг — вот ударил, пожалуй, излишне сильно.

— Говорите, немного маг⁈ — переспросил стоявший справа урядник. — В жизни подобного, Иван Васильевич, не видал! Там, где Супрыкин огнем и молниями налетчиков покарал, все как-то выглядело потише. Вы же помните то дело? Но Супрыкин-то был в сильном гневе, и он аж архимаг с тремя грамотами! Тут такое, понимаете…

— Помолчи, Федотов, — прервал его следственный составитель. — Вы пока беритесь замеры делать под план происшествия. И где этот Алудинов? Сюда его, пусть магический фон замеряет. Зорькин пусть предварительно опросит соседей. А вы, Рублев… — открыв папку, он перевернул несколько листов, — вроде как магом у нас не значитесь. Совсем не значитесь. В карточке ни одного таланта не отмечено. Отчего это вы вдруг маг? Или здесь был кто-то еще? — он покосился на меня. Прежде чем я успел сказать про Самсонову, продолжил: — Нужно мне, чтобы вы все с самого начала рассказали. Пока без протокола, но для моего ясного понимания. Где мы можем спокойно побеседовать?

Только я открыл было рот, чтобы пригласить следственного составителя в столовую, как снова влез тот же шустрый и шумный урядник:

— Так это же сам Крендель! Ах, ты!.. Иван Васильевич, смотрите — это же Крендель! — воскликнул он, разглядев лучше морду у разорванного трупа и многозначительно указывая на нее Вальцову.

— Займись своим делом, Федотов! — хмурясь произнес Вальцов и, оторвав взгляд от бумаг в папке, посмотрел на меня: — Ну, так где?

— Пройдемте в столовую, — предложил я и обратился к Марфе, стоявшей у порога вместе с опешившим Сбруевым. — Марфа Егоровна, ступайте на кухню. Кофе нам сделайте и что-то простенькое на завтрак.

Вальцев мучил меня больше часа. Ольховская, все время находившаяся рядом, за это время успела трижды попить кофе — видно беспокоилась, отходила к окну, курила. В конце долгих разъяснений, я подписал протокол опроса. Анна тоже ответила на несколько довольно каверзных вопросов следственного составителя, черкнула что-то в его бумагах, и мы вышли из столовой. Как раз в это время выносили тело Самсоновой. Увы, не ожила Чайка — не помогла ей никакая магия. Я с минуту не мог сдвинутся с места: смотрел в след квартету грубоватых мужиков, несших носилки с черным пологом.

* * *

— Давай, рассказывай, с-сука! Все рассказывай! — Упырь едва сдержался, чтобы не пнуть Крапуля по переломанным ребрам.

Хотя Фелик наложил Крапулю повязку, для обезболивания намазал какой-то гадостью, единственный выживший из визитеров к Рублеву постанывал от боли. Не помогла и микстура с маковым молочком. Правда Крапулю позволили выпить ее только полрюмочки, опасаясь, что тот начнет нести бред. Уж бред он несет часто даже без всяких на то оснований.

— Я же все сказал! Все как было! Маг он! Ебну*ый маг! — жалобно простонал Крапуль и пустил слезу. — Сразу ударил так, что Кренделя в клочья! Меня кишками его измазало! Бля буду! Мы оглохли, Вань, и ослепли! Что против него наши пистолетики, если он — ходячая пушка⁈ Чтобы такого взять, тоже маги нужны! Архимаги нужны!

— Чего же Вац не сказал, что он маг? Некрасиво это. Ай, как некрасиво! — Шомпол покачал головой, глаза его стали маленькими и злыми. Он и прежде недолюбливал поляков. Если подобные вопросы решал не Упырь, а он, то не стал бы вести дела с варшавской шоблой.

— И я за это! — снова взвыл Крапуль. — Надо же было предупреждать! Чего поляки-ублюдки не предупредили⁈ Подстава получается! На верную смерть нас отравили! И там же магесса была! Ведь о ней никто ни слова не сказал! Выскочила,