Идущий тропой мёртвых 9 - Зигмунд Крафт

Также найвайны можно было растить в динами, но никогда в диком состоянии. Слишком требовательными они были к условиям среды, особенно пока являлись ростками. Потому старик магически ускорял их рост, чтобы поскорее пройти этот самый опасный период развития.

И очень много деталей ещё лилось в мои уши.

— Если найвайн оставить в дикой природе, то там родится дриада?

Алдаласар замер, но не посмотрел на меня.

— Знаешь, чем дриады отличаются от остальных элементалей растений?

— Нет.

— Имиэксиели. Это зарождающиеся души не такие чистые, они вполне могут стать спиритами. Но поселившись в достаточно старое растение, которое набрало много праны, становятся именно элементалями. Постепенно они напитываются живой энергией, преманой, учатся ей управлять, а если точнее, то стихией. Дриады же — чистейшие души растений. Если в дерево не заселился имиэксиель, то однажды там сформируется протодуша. Формально имиэксиели тоже протодуши, но всё же отличия есть в самой чистоте созданий.

— Вы постоянно говорите о чистоте. Можете уточнить?

— Ты уже знаешь, что энергии перетекают друг в друга. Это хаотический процесс. И чем больше в душе одного типа энергии, тем она чище.

— Моя душа… она тоже смешанная? Об этой грязи говорила Раднае?

— Я не знаю, — Алдаласар покачал головой и посмотрел на меня. Мне показалось, что как-то тоскливо. — Я дендромант и ощущаю то, что связано с растениями. А ты не растение. Я не вижу в твоей ауре ничего необычного, кроме света и метки Кореллона.

— Света?

— Твоя душа сильная, как и твой рассудок. Ты не сомневаешься.

Я криво усмехнулся. Уж кто, а я был полон сомнений практически постоянно.

— Достаточно не обманывать самого себя и близких, — продолжал старик. — Не терзаться этим грехом. Пока ты живёшь в гармонии с самим собой, несмотря на происки злой судьбы, душа будет светить как солнце.

Вот это его в философию потянуло, конечно. С другой стороны, не намёк ли это, что его душа не светит так же ярко?

Мы работали ещё около часа. Алдаласар пересаживал ростки, я помогал ему, наполняя горшки землёй и аккуратно придерживая стебли, пока старик расправлял корни. Это было почти медитативное занятие, и я с удивлением заметил, что оно успокаивает меня, отгоняет тревожные мысли, которые роились в голове со вчерашнего дня.

Ну и что, что это зародыши ещё не рождённых дриад. Я ведь не переживаю, когда ем зайца из-за того, что он мог бы стать магическим животным в теории? Так же и здесь. Убийство разумного существа неприемлемо без веской причины. Как и сравнение детей в животе с протодушами — это совершенно разное. С определённого срока беременности аборт есть убийство. С растениями же нет утробы, но есть момент, когда очевидно, что растение имеет разум.

Я провёл у Алдаласара положенный срок в две недели и вернулся в Найатис. Финалфисол, похоже, обиделся на меня, так как даже не вышел встречать. Со мной все здоровались и улыбались. Жизнь на этом аванпосте в принципе стала куда спокойнее, как и сами эльфы расслабленее. Я вспоминал свой первый день визита и глаза полные жажды на холодных лицах. И как Онванар мог запустить всё до такого состояния?

Хотя, на самом деле, ничего удивительного. Мы с ним уже много раз проговаривали эту ситуацию. Его разум был также заражён, как и у остальных. Толкьо если большинство пытались реализовать свои низменные желания и сношались с кем попало, не чураясь насилием, то его слабое место оказалось в другом.

Гиперответственность сочеталась с тотальным страхом не справиться и как результат — избеганием проблем. Эти противоречия разрывали его душу, запутывая ещё больше. Он хотел быть правильным, идеальным руководителем для всех. Переживал за личную жизнь каждого и боялся вмешиваться, чтобы не испортить ничего. Он понимал, что всё ненормально, но не мог решиться начать разбираться. Или точнее — не понимал, что конкретно ему следовало делать и куда смотреть. Потому и отворачивался, не замечал, как Ибранин превратился в ходячий скелет. Онванар был сфокусирован на своих кошмарах и сценах гибели семьи.

По сути, все здесь сосредоточены на себе, на своих страхах, желаниях и мыслях. Улитки в своих раковинах, не видели и не чувствовали никого и ничего, кроме своей боли, которую пытались унять.

Мы с Онванаром коротко обнялись, и он даже не попытался сломать мне кости — ещё один показатель того, что ему становилось лучше. Прежде он каждый раз напоминал мне задыхающегося утопающего, который никак не мог надышаться.

— Как твоё обучение у Алдаласара? — поинтересовался он.

— Не совсем обучение, скорее обмен опытом, — протянул я слова.

Ведь я действительно во многом помогал ему в обмен на знания. Да и сам мог что-то прояснить своим сторонним взглядом. Третий донёс хозяину об изменениях печати и я сообщил о паре использованных алфавитов, мягко намекнув, что их не стоит никому показывать.

Так что в целом назвать это именно моим обучением было сложно. Да и старик не требовал называть себя учителем либо наставником. А ведь он отучился в академии имел полное право на преподавательскую деятельность. Вроде как в обществе это приличное занятие и даже повод для гордости. Но раз он так не делал, значит считал наше времяпрепровождение чем-то иным.

— Даже знать не хочу, о каком опыте ты говоришь, — засмеялся он.

— Я вообще хотел поделиться с тобой очень ценной и закрытой информацией, — усмехнулся я, поигрывая бровями, вызывая у него новый приступ смеха.

Отсмеявшись, он активировал печать на полу и мы стали экранированы от любой… почти любой прослушки. Когда-то через Рэя мог подслушать то, как Финалфисол поносил меня, пытаясь достучаться до Онванара. Сейчас же мой хранитель мог также следить за обстановкой и прогнать, если чей-то хранитель надумает пробраться к нам. Вот только таковых носителей здесь не было, а иные духи пробраться на территорию физически не могли.

— Я с Алдаласаром допросил демона.

— Сильное… заявление… — тут же нахмурился Онванар. — А где вы его взяли?

— Я запечатал его на одном из рейдов не так давно. Демоны целенаправленно проникли в Реальность группой, чтобы найти меня. Самый главный из них был очень словоохотлив и самоуверен, потому я решил, что это может сработать.

— И что же тебе удалось узнать? Хотя, меня не меньше интересует то, почему они вообще заинтересовались тобой.

—