Аллер. Том 6 - Олег Сынков

— Я уж думала, ты ещё долго не появишься, — сказала она, прижавшись ко мне.

— Я тоже скучал. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Просто быстрее устаю, — ответила Милира и положила ладонь на живот. — А до родов ещё есть время.

— Знаю. Семь месяцев пока — это значит ещё не скоро, — сказал я, хотя на самом деле мне казалось, что время тянется слишком медленно.

Я опустился рядом с ней и взял её руку в свою. После долгой дороги, встреч и прощаний мне наконец не нужно было никуда спешить. Я был дома. Рядом со мной была Милира, за дверью шумела стая Неу, а впереди нас ждало новое, важное событие.

И впервые за долгое время я позволил себе просто сидеть рядом с ней, слушать её дыхание и радоваться тому, что вернулся.

Так мы сидели и любовались друг другом, а потом посыпались вопросы от неё.

— Где был? Что ты делал? Расскажи мне, мне так скучно, все меня оберегают, ничего не говорят про тебя, где ты, что ты...

— Твой брат так вообще, привратника поставил. Говорит, что так надо. Я теперь и выйти не могу погулять одна.

— Милира, они правы, тебе нельзя в твоём положении, и на таком месяце беременности быть одной опасно.

— А я что, не одна сейчас была? Когда ты пришёл, где ты кого видишь? Все заняты и избегают меня, потому что я сразу спрашивать начинаю про моего Аллера.

— Я рассмеялся. — Тогда понятно, почему так в этой половине дома тихо.

— Ты хочешь сказать, что я всех достала со своим вопросом?

— Вовсе нет, — я мягко взял её за руки, чувствуя, как под кожей пульсирует жизнь, — просто они боятся не твоего любопытства, а того, что не смогут скрыть правду, если ты начнешь задавать правильные вопросы. Мой брат — человек осторожный, он считает, что тишина — лучший щит для того, что сейчас происходит за стенами этого дома.

Милира нахмурилась, её глаза, обычно мягкие, сейчас блеснули упрямым огоньком. Она высвободила одну руку и потянулась к моему лицу, кончиками пальцев очерчивая линию челюсти.

— Ты всегда был мастером уходить от ответа, Аллер. Но посмотри на меня. Ты вернулся с этим странным блеском в глазах, который появляется только тогда, когда ты затеваешь что-то опасное. Скажи мне правду хотя бы сейчас: это закончится до того, как родится наш ребенок?

Я замер. В комнате стало так тихо, что я слышал, как потрескивают поленья в камине. Её вопрос ударил больнее, чем любой клинок. Я не мог обещать ей безопасность, когда сам был в эпицентре бури.

— Я делаю всё, чтобы это закончилось, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — И именно поэтому я прошу тебя: не пытайся обмануть привратника и не донимай других. Не ищи ответов там, где они могут причинить тебе боль.

Она тяжело вздохнула, откинувшись на подушки, и её рука легла на округлившийся живот.

— Ты правда подумал, что у меня нет источников новостей и всякого рода историй? Зря ты так подумал, я всё знаю и обо всём. Раз мне стали в этом доме ничего не рассказывать ни про тебя, ни про то, что творится в мире. Я сама нашла такие источники, правда, половина из них — враньё, вот я и хотела уточнить их с кем-нибудь в доме. Но нет, в этом доме вокруг меня космос, нет, не космос в смысле, а вакуум, Аллер, вакуум.

Я смотрел на неё и понимал: она права. Моя попытка спрятать её за стенами дома была лишь иллюзией контроля. Милира была сильнее, чем я хотел признавать, и эта её сила сейчас пугала меня больше, чем любая армия, стоящая у наших границ.

Интересно, а узнала ли она про мою дочь от Мивары?

Как только я об этом подумал, то услышал следующее:

— Аллер, когда ты узнал, что у тебя есть дочка?

И она посмотрела на меня, а я понял, что с Милирой я никогда врать не буду. Недоговаривать — да, но врать не буду.

— Примерно два месяца назад, может, больше.

— И всё это время ты молчал?

— Я не знал, как сказать.

— Это не ответ.

— Знаю.

Я опустил глаза и посмотрел на её руку, лежавшую на животе. Мне хотелось накрыть её своей ладонью, попросить не сердиться, объяснить, что я не хотел причинить ей боль. Но все эти слова казались слишком простыми и слишком поздними.

— Ты узнал об этом от Мивары? — спросила она.

Я кивнул.

Милира медленно убрала руку с моего лица. Её молчание было тяжелее упрёков. Я приготовился услышать, что поступил нечестно, что не имел права решать за неё, какую правду она может вынести. Вместо этого она спросила:

— Ты видел девочку?

— Да