Выбор - Сергей Баранников

Я решил не рубить с плеча, а немного подождать. Всё равно мне работать ещё почти целый год, поэтому будет время определиться с будущим.

Ответ на странное поведение Радимова и внезапный переход его жены в другую бригаду выяснился совсем скоро. Когда мы готовились принять смену, в ординаторскую заглянул мальчишка с торчащими в стороны волосами. Было видно, что их старались уложить, но он всё равно их взъерошил и уложил на свой лад.

— Миша, не убегай! — послышался взволнованный голос заведующего, а через пару секунд появился и он сам. — Всем доброе утро! Я к вам загляну чуть позже.

— Егор Алексеевич, а что это за мальчишка? — удивился Макс.

— Знакомьтесь, это мой сын, — засмущавшись произнёс Радимов.

Вот это новость! Совсем недавно Егор Алексеевич говорил, что у него нет детей, и каждый сотрудник отделения для заведующего как ребёнок, а теперь знакомит с сыном, которому на вид уже лет семь.

— Так ведь у вас не было детей, или вы что-то скрывали? — решил разобраться в происходящем Ключников.

— София! — закричал мальчишка, увидев Штерн, и бросился к ней. — Я так давно тебя не видел. Мы все скучали! Почему ты не приходила? Ты совсем нас забыла?

— Я училась в другом городе, — призналась девушка. — И потом, у меня с директором сложились плохие отношения, поэтому я никак не могла прийти. Меня вряд ли даже на порог пустят.

— А откуда вы друг друга знаете? — удивился Макс, успев уже обидеться на то, что Софию познакомили с сыном Радимова раньше, чем его.

Все уже и так связали между собой два факта и поняли в чём дело. Все, но не Макс. Ключников открыл рот, чтобы задать очередной неловкий вопрос, но София его опередила и швырнула в парня ручкой, а потом приложила палец к губам, велев замолчать. Дважды просить Макса заткнуться не пришлось.

— Миша поздоровайся с целителями и пойдём, я передам тебя маме, — произнёс Егор Алексеевич.

— Что происходит? — возмутился Макс, когда Радимов с сыном вышли из ординаторской.

— А ты сам как думаешь? — осадила его София. — Ты ведь целитель, и понимаешь, что дети из ниоткуда не берутся.

— Выходит, он скрывал его от нас?

— Нет, он стал отцом совсем недавно.

— Но как? Развёлся с Ириной Николаевной и женился на другой женщине, у которой есть ребёнок?

— Асклепий, я встречаюсь с идиотом! — закатила глаза София. — Ты разве ещё не понял, что Мишу усыновили? Ещё пару лет назад я виделась с ним в детском доме, когда проходила там практику. Он помнит меня до сих пор.

— А что случилось с руководством приюта?

— Это долгая история, о которой я не хочу вспоминать, — отмахнулась девушка.

Уже после обхода Радимов вернулся в ординаторскую, чтобы проверить как идут дела, и решил рассказать о сыне.

— Это племянник Иры, — объяснил мужчина. — Её сестра с мужем погибли в автокатастрофе. Машина сорвалась с моста в воду, тела нашли только на следующий день. Мы даже не знали, что Мишу отправят в детский дом, а мальчик провёл там четыре года. Лишь случайно, когда мы поехали на семейный праздник в родной город Ирины Николаевны, мы узнали эту историю. Разумеется, мы не смогли оставить Мишу и усыновили его.

— А о своих детях не думали? — задала немного бестактный вопрос Ульяна.

— У Иры не может быть детей. Мы работаем над этой проблемой, но не всегда целительством можно решить проблему.

— Простите, — ответила девушка, и отвела взгляд.

— В общем, Миша будет расти у нас, Ирина Николаевна даже поменяла график, чтобы больше времени проводить с ним, а в другое время он будет ездить к бабушке в Рудино.

А я понял, что порой наше воображение может нарисовать слишком яркие картины и никогда не нужно торопиться с выводами раньше времени, иначе можно такого придумать, что и на голову не наденешь.

На следующий день ночное дежурство обещало быть спокойным, но я не позволял себе расслабиться. Стоит только дать слабину и комфортнее устроиться на стуле, заполняя журналы, сразу случится нечто неожиданное. Но пока смена только начиналась, и мы были максимально собраны.

В плане неожиданностей я не прогадал. Не успели мы выйти на обход, в отделении появился Радимов. Егор Алексеевич теперь показывался реже во внерабочее время, уделяя больше внимания семье, поэтому его появление в вечернее время заметно удивило всех.

— Костя, ты ещё не был на обходе? — поинтересовался Егор Алексеевич.

— Когда бы я успел?

— Идём, покажу тебе интересного пациента, — позвал заведующий.

Его интересные пациенты обычно заканчивались головной болью для меня, но в этот раз Егор Алексеевич действительно смог удивить.

В первой палате лежал человек, с которым я был отлично знаком. И даже отёки под глазами, вывих нижней челюсти и перевязки на голове не смогли сделать его неузнаваемым.

— Сегодня утром привезли, — объяснил Радимов. — Я не сразу понял кто это, поэтому не стал тебя вызывать. Но думаю, ты бы хотел узнать о случившемся как можно скорее.

— Благодарю, — ответил я, не сводя глаз с человека, которого долгое время считал другом. — Он ещё не приходил в себя?

— Нет, пока находится в целительном сне, но скоро очнётся.

— Хорошо. Я присмотрю, чтобы всё было в порядке.

После обхода я снова заглянул в первую палату, где лежали пациенты после операции. Сейчас здесь лежал только один человек — Анатолий Мартынов. Дежурную медсестру я нашёл рядом с Толиком.

— Что вы делаете? — удивился я, глядя на манипуляции нашей новенькой медсестры. Она наполняла перчатки физраствором, завязывала и вкладывала в руку Мартынова, который всё ещё находился без сознания.

— А вы не видите? — удивилась она.

— Вижу, но не понимаю зачем это.

— Пациент без сознания слишком сильно сдавливает ладонь, из-за чего кровообращение может нарушиться. И потом, учёные провели исследования, и оказалось, что пациенты, которых родные держат за руку, быстрее приходят в себя после тяжёлых операций и легче переносят восстановительный период. А никого родного у него нет в Градовце. Родители приедут только завтра.

— Я побуду с ним, — успокоил я девушку.

Всё равно экстренных операций не предвиделось, а ближайший контроль пациентов только через пару часов. У меня есть немного времени, чтобы присмотреть за этим оболтусом.

— А-а-а… — протянул Толик, открыв глаза. Это был не болезненный стон. — Пришёл поглумиться?

— С чего бы это? — удивился я. — Ты попал в наше отделение, Радимов