Стример из иного мира. Том 3 - Андрей Схемов
Враг видел и лабиринт, и моё появление здесь. Вот только я помнил причины каждого своего решения. Он — нет.
Я направил силу в разрыв его сознания, вернул воспоминания о доверчивой черепашке в корзине. Удержал это видение, которое смотритель пытался убрать. А затем добавил к этому его добровольное согласие стать стражем.
— Ты защищал её, — произнёс я, не ослабляя давления. — А потом согласился защищать это место.
— Меня бросили! — иссохшее лицо исказилось, и его поток на мгновение дрогнул.
— Я тебя бросил? — я подал силу в другое воспоминание, возвращая лицо практика под обручами. — Или те, которых ты здесь убивал годами?
Всё это время он пытался заслониться своим горем — тысячей лет ожидания. Он хотел снова стать спасителем и при этом сохранить право убивать ради освобождения.
Пока он отталкивал память о погибшем, ветвь метки ослабла. Я отвёл её поток обратно в храмовую формацию, затем пережёг нить, касавшуюся моей души.
Запястье обожгло. Чужая энергия больше не поступала через этот участок.
Смотритель ударил по двум другим ветвям. Я прижал к ним собственную силу, не позволяя приблизиться к душе, и повторил то же самое. Сначала отвёл подпитку к храмовому узлу, затем отсоединил вторую ветвь. Следом — третью.
Внешний рисунок на запястье остался, но души больше не касался. Смотритель удерживал захваченные меридианы, лишившись подпитки через метку.
Тогда он перестал прятать свои воспоминания.
А вот чужие годы обрушились на мою память разом. Я учил незнакомых практиков, чертил неизвестные печати. Уже собирался поправить руку ученика, когда узел под рёбрами вдруг погас.
Я начал путаться в воспоминаниях. Всё сложнее было понять, где мои, а где смотрителя.
Я попытался вспомнить, зачем удерживал этот узел, и увидел других учеников. Лишь на мгновение возникла Рина. Её лицо расплывалось, уступая место незнакомому человеку.
Нет уж! Никогда я не сдамся!
Я оттолкнул воспоминание об уроке, и образ Рины вернулся. Вместе с ним снова отозвался мой узел.
Похоже, пока я рассматривал память, оставался собой. Принимая её за собственную жизнь, уступал смотрителю свои связи. Знания приходили вместе с тем, кто ими пользовался.
Я отпустил годы занятий, имена, последовательность печатей. Исчезали и сведения о колоннах. Возможно, там находился способ остановить черепаху, но, сохраняя эти знания, рисковал забыть, зачем в принципе её останавливать.
Пусть уходят. Это восполнимо.
Я восстановил свой поток от узла под рёбрами к плечу. Помнил этот проход ещё по переходу в серебро и, опередив смотрителя, замкнул циркуляцию. Вытеснил чужую силу к локтю.
А затем остановился. Сейчас моего запаса едва хватало, чтобы удерживать отвоёванное.
Я направил струю по меридиану к пальцу с кольцом «Змеиный запас». Наполненный моей энергией артефакт отозвался на знакомое воздействие.
Сила пошла через ладонь к локтю. Я провёл её мимо чужого скопления, вернул к груди. После дорожного боя кольцо опустело лишь отчасти. А остаток заряда спас меня сейчас.
Без подарка Владыки, возможно, я бы не выстоял в этой схватке.
Я направил полученную энергию вдоль спины, занимая узлы один за другим. Смотритель бросился к груди, пока я был занят другим участком. Его сила вдавилась между двумя меридианами, разрывая мою циркуляцию.
Я отвёл перед ним поток, позволив продвинуться до следующего узла. Там удержал выход к плечу, а освобождённую ветвь наполнил с другой стороны. Чужая энергия оказалась зажата между двумя моими потоками. Чтобы не потерять этот участок, смотрителю пришлось оттянуть её к руке.
Я занял оставленное место и восстановил связь с узлом у спины.
В груди и вдоль позвоночника теперь циркулировала моя сила. Чужая отступала к локтю. Я держал обходные пути, закрывая смотрителю возвращение.
Он бил в самые широкие проходы. Я принимал удар, пускал подпитку по соседней ветви и теснил его дальше. Поглощать чужую силу даже не пытался: вместе с ней опять приходили воспоминания смотрителя. А это в свою очередь было ловушкой.
У запястья он остановился. Остатки его души стянулись в плотный сгусток, удерживавший последний проход к ладони. За ним продолжала светиться метка Надиры, отсоединённая от меня, но ещё связанная с храмовой формацией.
Я вспомнил порядок удержания черепахи: отделить волю от подвластных потоков, вернуть в узел. Повторить обряд в точности я не смог бы, но смотритель уже проложил путь из заточения в моё тело.
Я подвёл энергию к наружным линиям метки и направил её обратно — туда, куда прежде отвёл подпитку. Храмовый узел отозвался. По проходу ещё тянулся духовный отпечаток смотрителя, и я удержал связь именно с ним.
Затем ударил со стороны ладони, выдавливая чужой сгусток к открытому пути.
Смотритель вцепился в стенки меридиана. Боль прострелила меня до плеча. Я на мгновение ослабил нажим, восстановил циркуляцию через спину и снова подал силу к запястью.
Чужой сгусток сдвинулся. Я не позволил ему остановиться, прижал боковые ответвления, оставляя один выход — к храмовому узлу. Смотритель рванулся через разорванную ветвь метки к моей душе, но вместо неё встретил замкнутый поток.
В следующий миг его вытолкнуло из тела.
Чужая сила ушла по связи в формацию над ложем. Рисунок сомкнулся вокруг знакомой души. Я оборвал проход у запястья, не дав смотрителю развернуться.
От меридиана к поверхности ауры я пережёг все линии метки, включая связь с храмом. Осталась только боль. Хотя энергия уже свободно шла по всему моему телу.
— Не-ет! — услышал я отдаляющийся голос хранителя. — Невозможно. Это тело должно было стать моим. Она меня обманула!
— Она обманула и меня, — концентрируясь на возвращении в своё физическое тело, ответил я противнику. — Сегодня слишком много подлостей я пережил. И кому-то за это будет ой как несладко.
Глава 8
Цена чужой памяти
Какое-то время я потратил на духовный осмотр физического тела, которое всё ещё находилось вне лабиринта. Также проверил все возможные лазейки, по которым древний смотритель мог снова напасть.
Но за полчаса ничего подобного он не предпринял. Похоже, я его окончательно изгнал, либо заново запер в его формации. Пока до конца я не мог быть уверен в исходе.
Затем открыл глаза и осмотрел лабиринт. Под ногами лежали камни от разрушенного дома, над водой стояла пыль. Ло укреплял площадку, одной рукой удерживая плиты, другой прикрывая распухший нос.
Связь с телом мне больше никто не перекрывал. Но прежде чем возвращаться, я на всякий случай проверил ещё и собственную память.
Нужно было понять, что сейчас во мне осталось от меня и от личности смотрителя. И не забыл ли я что-то из важного. Впрочем, последнее я вряд ли смогу понять.
Свою жизнь, дом Линг, друзей и решения я помнил. От смотрителя остались черепашка, её рост, гибель поселения, колонны, вероятный Змеиный владыка среди основателей, ловушка и сделка с Надирой. Сохранились