Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед

– Т-ты кто?

– Хороший вопрос, – пожала плечами я. – И вовремя! Кто нужен-то? Потому что точно не я!

– Капитан Боч! – заорал вдруг этот странный тип, кидая на меня переполошенные взгляды. – Капитан! У насситуация!

За углом раздалось пыхтение, и перед моим взором предстал, очевидно, капитан Боч, здоровенный бочкообразный мужик с лохматой рыжей бородой, маленькими поросячьими глазками, поблёскивающими из-под начищенной каски, и с красным мясистым носом, выдающим неистовое пристрастие к спиртным напиткам.

– Какая ещё ситуация?! – рявкнул он басом. – Чего копаешься? Костёр давно готов! Толпа уже ревёт, что, не слышишь? Даже господин мэр уже на месте!

Почему костер? Зачем костер? Ребята так вошли в образ, что решили закосплеить историю Жанны, а мне отвели главную роль?

– К-капитан! – снова начал икать мой охранник. – У нас приговорённую подменили!

– Что-о? – пробасил капитан, переводя взгляд на меня. – Ты кого сюда притащил? Где Барба?!

– Меня зовут Элеонора, – вежливо представилась я.

– Да хоть Лунная Зайка! – грубо отмахнулся бочкообразный капитан. – Куда делась Барба?

– Н-не могу знать! – вытянулся мой конвоир. – В камере была только вот эта, – он невежливо ткнул пальцем в меня.

– Что делать? – капитан драматично запустил обе руки в бороду, то ли пытаясь начать её рвать, то ли пытаться выцарапать оттуда какое-нибудь решение. – Мы пропали! Мэр нас к индюкам отправит!

Я не мешала бравым стражникам разбираться с проблемой и разглядывала окружение. Смотреть было особо не на что, если честно: абсолютно пустой двор, засыпанный гравийной крошкой, унылый кирпич казённого здания и каменный забор. Ничего интересного. Вот разве что отдалённый гул толпы становился всё громче.

– А знаешь что? – вдруг успокоился капитан. – Ну и веди её на казнь! Мы люди маленькие. Что сидело в камере, то и привели. Издали всё равно подмены не заметят, а потом уже поздно будет. Сгорела и сгорела.

В каком смысле, сидело? Я им неодушевленный объект что ли? А вот попытку избавиться от улик, чтобы потом начальству сказать, что все сделали в лучшем виде и выдать мой пепел за прах какой-то местной авантюристки, я почти понимаю. Конечно, понимать, не значит соглашаться.

– Что-о? – возмутилась я таким пренебрежением к своей единственной и неповторимой жизни. – Какая ещё казнь? Я здесь вообще случайно! Это произвол! Я жаловаться буду! В Европейский суд по правам человека!

Это что ещё за выверты? Понятия не имею, за что хотели сжечь эту неведомую мне Барбу, и вообще, почему они практикуют такие негуманные способы казни… Но я точно не желала подменять приговорённых! Даже если это сон. Или бред. Или два в одном, что более вероятно.

– Да-да, – рыжебородый с облегчением снял каску и вытер обнаружившуюся под ней обширную лысину рукавом. – Как с богами увидишься, так сразу им и жалуйся! А мы пока подождём… Ну что встал, как баран? – рявкнул он на моего конвоира. – Веди её! Лучше она, чем мы. Наверняка её есть за что сжечь. Ведьма же самая натуральная, только посмотри на неё!

Глава 2. Форменное свинство и его последствия

И меня вытолкали за угол здания.

А там… Там меня явно ожидали, потому что моё появление было встречено дружным рёвом.

Посередине огороженного места размером в с пару теннисных кортов стояло сооружение, в котором я без труда узнала профессионально сложенную заготовку для костра с многообещающим шестом, торчащим из центра кучи дров. А дальше, за невысокой оградой бесновалась толпа. Вот тут мне стало слегка обидно: толпа была небольшая, хотя шуму они производили в несоизмеримом количестве. Обещали кучу поклонников. Обманули, гады! Зато среди всей этой толпы сразу выделялась небольшая трибуна, снабженная удобными креслами, устланная коврами, и явно заполненная вип-персонами. Развлечений у них, что ли, больше нет, кроме как с утра пораньше на всякие гадости пялиться?

И тут до меня окончательно дошло, что развлечением им должно послужить не что иное, как моё безвинное сожжение. Э, нет, мы так не договаривались! Сон это или не сон, а сжигаться мне не хотелось. А раз так, то почему я не убегаю? Я не связана, ограды здесь невысокие, бегаю я быстро… Вот от этого пузана – я с презрением обернулась на конвоирующего меня капитана Боча – я шутя убегу. Да и второй не производит впечатление олимпийского спринтера. Вон как отдувается, а прошли всего метров сто… Эмм… Так почему же не убегаю?

И я честно сделала попытку рвануть в противоположном направлении, дёрнулась… и поняла, что с улыбкой марширую прямо к костру под одобрительное улюлюканье зрителей.

Что со мной происходит?! Я попыталась ещё раз и снова словно провалилась на миг куда-то, очнувшись, когда меня привязывали к столбу на помосте, полускрытом вязанками хвороста. Что за добровольная попытка подарить людям зрелище?

Я ошарашенно помотала головой. А мой конвоир, закончив приматывать меня к столбу, извиняющимся голосом сообщил:

– Уж не взыщите… Своя рубашка, она ближе к телу… А у меня семеро по лавкам, мне к индюкам никак нельзя… Браслетики магические только сниму, казённая вещь, не расплатимся, коли сгорят… А вы уже и так не убежите. В общем, не поминайте лихом.

И как-то ловко снял с моих запястий простенькие отливающие перламутром браслеты, на которые я даже не обращала до этого внимания. Что он сказал? Магические? Меня… меня заколдовали? Это поэтому я сбежать не могла? Что за чушь?!

Нет, это точно сон. Или, возможно, я в коме после взрыва, а это бред. Потому что иначе я это средневековое аутодафе объяснить не могу. Ну а раз сон, то можно попробовать расслабиться и попытаться его изменить. В конце концов, это мой сон.

Пока я пыталась смириться с идеей, что вижу на редкость яркий сон, какой-то тип в серой униформе взошёл на помост, развернул угрожающих размеров свиток и начал бубнить себе под нос. Прислушавшись, я поняла, что он зачитывает список прегрешений этой самой Барбы. Минут через десять чтения я уже восхищалась этой женщиной. Она ловко подделывала подписи на банковских векселях, заклинала туалетных духов, вызывала души усопших родственников, предсказывала будущее (обязательно счастливое, ибо кто же будет платить за хреновое?), вовсю приторговывала средствами от головной боли, гремлинов и протекающего потолка, воровала и перепродавала каких-то птиц, жульничала в азартные игры… Короче,