Крымский перелом - Эдуард Тен

Так было во всём. Потихоньку я пропихнул вопрос о реформировании полиции, чтобы сделать её более эффективной и деятельной. Александр принял к исполнению и эту реформу. Ну и, конечно, его идея фикс — решение крестьянского вопроса — не оставалась без моего внимания. Я поддерживал его в этом, понимая, что перемены назрели, но требуют осторожного и продуманного подхода.

Петербург. Зимний дворец.

Николай Павлович сидел в своём кабинете, с мрачным лицом. Перед ним лежало донесение с письмом из Парижа. Джеймс Ротшильд, властелин европейских банковских империй, осмелился написать ему письмо. И не просто письмо — ультиматум.

— Государь, — говорилось в нём, — возвращение имущества Герцена станет актом справедливости. Если этого не произойдёт, я буду вынужден пересмотреть условия сотрудничества с российскими финансовыми институтами.

Император сжал письмо в руке. Как смеет этот банкир, этот еврейский выскочка, указывать ему, что делать? Но холодный голос разума шептал другое. За Ротшильдом стояли биржи Лондона, Парижа, Вены. Его слово могло обрушить курс российских облигаций, заморозить займы, подорвать доверие к империи.

— Никогда не думал, что мне придётся уступать ростовщику, — пробормотал Николай.

С трудом подавив гнев, он взял перо, но в последний момент остановился. Вызвал Лоренца.

— Срочно найдите князя Иванова-Васильева. Пусть явится ко мне. Немедленно.

— Слушаюсь, ваше величество.

Встревоженный состоянием государя, Лоренц отправил порученца разыскать князя.

Я только поужинал и собирался пообщаться с детьми, чтобы поговорить с ними о недостойном поведении Дмитрия и Саши, которые пытались тихонько, без спроса, отправиться кататься на ледяную горку. Но, к счастью, были пойманы и арестованы Адой. Посаженные под арест, они дожидались разговора со мной и определения наказания.

— Командир, к тебе гонец от императора, — тихо доложил Паша.

Я спустился в холл прихожей. Гвардейский прапорщик, увидев меня, вскочил с кушетки.

— Ваше сиятельство, вам следует срочно явиться к его императорскому величеству. Просили передать: государь не в настроении и пребывает в крайнем недовольстве. — Добавил он тише.

— Началось, — с досадой подумал я, одеваясь. — Савва, в Зимний.

В приёмной Лоренц, увидев меня, ещё раз предупредил:

— Ваше сиятельство, государь в крайне гневном состоянии. Причина мне неизвестна.

— Здравия желаю, ваше величество, — приветствовал я, войдя.

Николай, молчаливый и мрачный, подтолкнул ко мне папку.

— Ознакомьтесь, князь.

Я пробежал глазами письмо Ротшильда. Теперь стала понятна причина гнева самодержца. Как же так: какой-то еврей, пусть даже баронского звания, в такой простой и доходчивой форме ставит ультиматум императору Всероссийскому — и тот ничего не может сделать? Мне стало даже смешно.

— Вы понимаете, что это значит?.. — И тут императора понесло.

Я минут пять выслушивал его гневную тираду, полную различных эпитетов в адрес зарвавшегося еврея. Он метался по кабинету, сжимая кулаки, и голос его то срывался на крик, то становился ледяным шёпотом.

— …И этот ростовщик смеет мне угрожать! — гремел Николай. — Смеет ставить условия! Да я… я…

Он резко остановился, повернулся ко мне.

— Что скажете, князь? — спросил он, и в голосе его послышалась непривычная растерянность.

Я выдержал паузу, давая ему остыть.

— Ваше величество, — сказал я спокойно, — Что мне дозволено в решении этого вопроса и чтобы вы хотели получить в итоге?

— Я требую, чтобы этот… уяснил, что говорить в таком тоне с императором Российским не допустимо.

— Хорошо, ваше величество, я подумаю что можно предпринять.

Император посмотрел на меня с сомнением, но кивнул.

— Действуйте князь. Но помните: я не намерен унижаться перед этим выскочкой.

— Разумеется, ваше величество, — ответил я, склоняя голову.

Я вышел из кабинета, чувствуя на себе тяжёлый взгляд императора. На душе было спокойно: я знал, что сделать.

Франция .Париж.

Джеймс Ротшильд сидел в своём роскошном кабинете, просматривая корреспонденцию. Вошёл слуга.

— Ваша милость, вам доставили особо ценную посылку. Курьер требует вашего присутствия и подписи в получении.

Заинтригованный Ротшильд отложил бумаги и с интересом ожидал курьера. Тот занёс небольшой деревянный ящик, аккуратно обшитый материей. Ротшильд расписался и с нетерпением ждал, пока слуга вскрывал посылку. Когда ящик открылся, сердце банкира забилось сильнее — он увидел знакомый пенал из орехового дерева.

Осторожно открыв его, Ротшильд обнаружил очаровательного пупса. Он стоял и любовался новым пополнением своей небольшой коллекции, когда слуга осторожно кашлянул.

— Ваша милость, здесь письмо, — подал он конверт.

Ротшильд, бережно уложив пупса в пенал, вскрыл письмо.

Милостивый государь,

Как мне стало известно, Вы выразили крайнюю озабоченность по поводу конфискованного имущества господина Герцена, и Ваше мнение было услышано в Петербурге. Однако позвольте мне, в свою очередь, заметить: внимание, которое мы уделяем делам господина Герцена, ни в коей мере не означает, что мы оставим без присмотра иные сферы, затрагивающие интересы России.

Мне известно о Ваших обширных деловых связях во Франции, Англии, Германии, Австрии и в других странах. Как человеку, хорошо знакомому с европейскими финансовыми потоками, Вам должно быть понятно, что благополучие семьи Ротшильдов неразрывно связано с состоянием тех стран, где Вы ведёте дела. Мне также известно, что Вы — человек разумный и предпочитаете решать вопросы без лишнего шума.

У меня нет желания создавать препятствия Вашим делам. Однако Вы должны понимать: если конфликт вокруг имущества Герцена будет продолжен, мне придётся пересмотреть отношение к Вашим операциям на территории Российской Империи. Более того, я наделён полномочиями и имею возможности, которые позволяют мне влиять на обстановку в странах, где Ваши интересы особенно сильны. Трагическое событие, случившееся в Лондоне, очень опечалило нас.

Позвольте выразить надежду, что наша беседа останется в рамках дружеского обмена мнениями. Я всегда открыт для диалога и предпочитаю решать дела миром. Но если мир не будет принят, мне придётся прибегнуть к иным средствам. И поверьте, у меня есть достаточно возможностей.

Выполняю своё обещание и пересылаю Вам с трудом добытую куклу. Это мой подарок в знак уважения и надежды на разрешение недоразумения. Я всегда исполняю свои обещания и взятые обязательства.

С искренним уважением,

Князь Иванов-Васильев,

Начальник Службы имперской безопасности.

Ротшильд перечитал письмо дважды, затем отложил его и взял пупса в руки. Он долго смотрел на фигурку, потом усмехнулся.

— Интересный человек этот князь, — тихо сказал он.

Ему вспомнился холодный, пронизывающий взгляд князя и его деликатная мягкость, которая