Крымский перелом - Эдуард Тен

Она выдержала паузу и продолжила:

— К чему далеко ходить за примерами? Ваш супруг не даёт вам времени восстановиться от одной беременности, как наступает очередная. Он прекрасно осознаёт, как тяжело вам даются эти периоды. Однако он продолжает настаивать, и вы всегда надолго выпадаете из жизни, страдая и мучаясь. Да, конечно, долг перед троном и империей, но не так же часто. К тому же ваша невозможность руководить жизнью империи устраивает многих. Даёт возможность некоторым из них проворачивать свои дела. Как я понимаю, в ваше отсутствие многие вопросы решает ваш супруг.

Осторожно высказалась Констанция.

— Вы должны с вниманием относиться к своему здоровью, ваше величество. Давайте признаемся, что кроме вас самой никто не заинтересован в этом.

Задумчивый вид Виктории показал, что слова Констанции не пропали даром. Они заставили королеву переосмыслить некоторые моменты её жизни.

Виктория молчала. Впервые за долгое время ей показалось, что она услышала голос разума, а не придворных льстецов.

Констанция не торопила её, терпеливо ожидая, когда королева заговорит.

Наконец Виктория повернулась к ней. В её глазах была не привычная королевская твёрдость, а что-то новое — задумчивость, почти уязвимость.

— Ты права, Констанция, — тихо сказала она. — Я никогда не думала об этом. Я всегда считала, что мой долг — исполнять волю супруга, рожать детей, поддерживать порядок в империи. Но ты заставила меня задуматься…

Она подошла к Констанции и взяла её за руку.

— Ты единственная, кто осмелилась сказать мне правду. Даже мой премьер-министр не решается на такое.

— Ваше величество, — мягко ответила Констанция, — я не премьер-министр. Я просто женщина, которая видит и понимает.

Виктория улыбнулась, но улыбка была грустной.

— Что мне делать, Констанция?

— Я не могу советовать вам, ваше величество, — сказала Констанция. — Но я могу сказать одно: вы — королева. Вы имеете право на здоровье, на отдых, на то, чтобы иногда думать о себе. Ваша страна нуждается в вас сильной, а не измученной.

Виктория кивнула.

— Ты права. Я подумаю над этим.

Она отпустила руку Констанции и вернулась к креслу.

— А теперь, — сказала она, уже более твёрдым голосом, — расскажи мне о России. Что там происходит на самом деле? Я хочу услышать твоё мнение.

Дом 9, Риджент-стрит.

После успешного первого рейса Джон Паркер мог позволить себе снять удобный небольшой дом со слугой. Прибыль, полученная после реализации товаров, привезённых из России, составила приличную сумму — конечно, по меркам Паркера. Однако и Морон был приятно удивлён столь удачным началом совместного предприятия.

Второй рейс оказался ещё более прибыльным.

Пребывание в Петербурге было кратким — всего четыре недели. За это время Джон лишь однажды посетил посла, чтобы передать ему почту и посылку. На все попытки Мичтона возобновить более плотное сотрудничество Паркер вежливо дал понять, что не имеет желания продолжать работу с ним. Поскольку Паркер не состоял на официальной службе, Мичтон никак не мог на него повлиять.

Деловые связи с русскими купцами были закреплены договорами и личными заверениями. Хотя контакт с Джоном Паркером был настоятельно рекомендован купцам, убедившись в выгодности сотрудничества, они без опаски пошли на крупные сделки, и Паркер получил серьёзные торговые преференции.

С одобрения Морона Джон приобрёл ещё одно судно в России, назвав его «Посейдон». Команда состояла из русских моряков. Благодаря влиянию Морона товары, ввозимые из России, почти полностью выкупались Адмиралтейством. Сложная цепочка уступок и выгод была полностью на Мороне. Кроме того, двое пассажиров с небольшим грузом были успешно вывезены из Лондона, по просьбе хорошего знакомого.

В один из вечеров Морон явился к Паркеру, как обычно, без приглашения.

— Здравствуй, Джон! — расстроенный Морон развалился в кресле.

— Что-то случилось, сэр? — спросил Паркер, откладывая бумаги.

— Пока нет, Джон, но может случиться. — Задумчиво потянул Морон.

После требования Пальмерстона найти новых людей для работы в России на долгую перспективу успел перебрать всех кандидатов, которые были у него. Удачная диверсия, проведённая Паркером на Адмиралтейских верфях, так некстати оказалась на виду начальства. Морону напрямую дали понять, что такой человек просто жизненно необходим как деятельный резидент в России. Однако проведённые торговые операции, совершённые Джоном, принесли хорошие дивиденды на вложенные Мороном деньги, и ему не очень хотелось прерывать столь выгодное дело. Они решали вопрос о приобретении третьего корабля, чтобы увеличить торговый оборот. Морон мучительно размышлял, отдать предпочтение своему интересу или государственному.

— Скажи, Джон, сколько тебе заплатил Мичтон за участие в диверсии на Адмиралтейских верфях? — спросил Морон.

— Нисколько.

— Как нисколько? Ты серьёзно, Паркер?

— Он предложил мне тысячу русских рублей банковскими билетами. Если перевести на фунты, это не больше пятидесяти. — Паркер усмехнулся. — Я отказался от премии.

— Почему?

— Подробный доклад о моих действиях у вас, сэр. Уверен, что Мичтон поставил себе в заслугу проведение диверсии. Моё имя, если и мелькнуло, то где-нибудь в конце. Поэтому я не испытываю ни малейшего желания работать с людьми вроде Мичтона. Рисковать жизнью ради его довольной улыбки — увольте.

Морон нахмурился.

— Почему ты не сказал мне, Джон?

— А вы не спрашивали, сэр, — спокойно ответил Паркер. — Торговать и зарабатывать деньги куда привлекательнее, чем заниматься сомнительными делами, за которые меня могут вздёрнуть на виселице.

Морон задумался, затем медленно кивнул.

— Ты прав, Джон. Прости, что не поинтересовался раньше. — Он помолчал. — Но ты должен понимать: с Мичтоном мне тоже приходится считаться. Он человек Эмерстона.

— Я понимаю, сэр, — ответил Паркер. — Но я хочу, чтобы вы знали: я не намерен становиться пешкой в его играх. Если я буду работать на вас — я буду работать на вас. А не на него.

— Договорились, — кивнул Морон. — Остановимся на том, что ты будешь регулярно посещать Петербург, собирать общие сведения по торговле и всё остальное — по возможности. Контакты с Мичтоном можешь свести к минимуму. Хорошо, если ты расширишь круг своих знакомств и начнёшь подыскивать собственную агентуру.

— Я понимаю, сэр.

— Будь осторожен, — добавил Морон. — Ситуация в Петербурге очень напряжённая. СИБ серьёзно заявила о себе, и её влияние только усиливается. Особое внимание — к иностранцам, к англичанам двойное.

— Я буду осторожен, сэр.

— По поводу твоей премии я решу этот вопрос, — заверил Морон. — Как ты говоришь: всякий труд