Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

— Чего молчишь, не знаешь, что ли? — надавил мужчина.

Я не ответил, снова посмотрев на дорогу, и замер. Поверх серого бетона, сквозь белое марево я увидел это. Странная, едва заметная золотистая нить — тонкая линия, уходящая вдаль.

Бетонка шла прямо, а вот нить плавно загибалась направо, уходя в стену деревьев и кустарника, тонущих в белой мгле.

— Вправо! — прохрипел я, чувствуя, как голос срывается. — Вправо бери!

Бивень даже не обернулся.

— Да с чего вдруг? Бетонка прямо ведет… ЕТИТЬ ТВОЮ…

Он не успел договорить, машину резко кинуло в сторону. Меня швырнуло на стенку фургона. Едва успел выставить руки, чтобы не расплющить голову о металл.

Мы все еще ехали.

Я уставился в лобовое стекло. Бетонка впереди почему-то в моих глазах начала расплываться, а золотая нить стала ярче и настойчиво звала в сторону.

— Вправо бери, твою мать! — гаркнул я водителю, перекрикивая рев мотора.

— Но ведь там нет бетонки! Там лес! — заорал Бивень, вцепившись в руль до побеления костяшек.

— Уводи машину вправо! — заорал еще громче.

Я не отдавал себе отчета в том, что делаю, хотя в глубине души понимал, что съезжать с дороги в подобном тумане — самоубийство. Но это странное золотистое свечение почему-то казалось единственным выходом.

Бивень бросил безумный взгляд в зеркало заднего вида.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Койот, — выдохнул он.

И резко вывернул руль вправо.

Колеса сошли с бетона. Машина клюнула носом, подминая кустарник, и нырнула в белую неизвестность — прочь от дороги.

— Езжай прямо, только никуда не сворачивай, — прохрипел я с надрывом, закашлявшись.

— Дай-ка я тебя подлатаю, — внезапно произнес тот самый мужчина с посохом, что сидел рядом.

Я с трудом повернул голову. Он ухватился за прутья разделительной решетки, чтобы удержать равновесие в трясущейся и подпрыгивающей на ухабах машине, и потянулся ко мне.

— Не дергайся, — буркнул он. Это что он делать собирается? Я напрягся…

Его ладонь легла мне на плечо, тяжелая, теплая. И в ту же секунду мир, итак безумный, словно рехнулся.

От его пальцев пошло мягкое, хорошо заметное в полумраке салона зеленоватое сияние. Оно не было похоже на свет фонарика или светодиода. Это был какой-то «живой» свет. Фосфор? Какой-то гаджет? Что вообще происходит?

Но ощущения говорили об обратном. Никакая это не химия. Свет впитался в куртку, просочился сквозь ткань и разлился по венам теплым, немного покалывающим потоком.

Боль, которая разрывала грудную клетку при каждом вдохе, вдруг отступила. Бред… Я выдохнул и почувствовал, как хрип в горле сменяется чистым дыханием. Этого не может быть. У меня галлюцинации? Или, может, шизофрения? Точно, меня же контузило. Сильно приложило головой о торпеду. Мозг нарисовал красивую картинку, чтобы защититься от шока. Сейчас закрою глаза, открою их, и снова все вернется на круги своя.

Я зажмурился и сосчитал до трех, после чего открыл глаза.

Зеленое свечение угасало, впитавшись в мое тело без остатка. Старик убрал руку и вытер пот со лба.

— Ну вот и все. Кажется, теперь должно стать получше, — выдохнул он, тяжело опускаясь обратно на лавку.

Я пошевелил плечами. Боли не было. Ломота исчезла, а вместе с ней и свинцовая тяжесть в затылке. Я чувствовал себя так, словно проспал двенадцать часов в мягкой постели, а не сидел в кузове броневика посреди непонятно тумана.

Все это нарушало все законы физики и биологии, а главное, здравого смысла. Но мое тело, полное сил, плевало на эти законы.

Я попытался навести порядок в мыслях. Воспоминания всплывали отдельными картинками, никак не складывающимися друг с другом.

Вот я сижу в аудитории. Лекция по сопромату. Преподаватель бубнит о гипотезе однородности и изотропности… За окном чистое голубое небо и никакого тумана.

Смена кадра.

Я на полигоне, в лицо летит грязь, тяжесть автомата в руках, крик сержанта. Бегу, занимаю позицию и открываю огонь.

Вновь кадр меняется.

Я за рулем фуры, а передо мной серая лента асфальта. Ночные огни, кофе на заправках и одиночество.

Эти воспоминания постепенно складывались в одну большую картину. Но они не совпадали с тем, что происходило здесь. В них не было магии и монстров и никого с прозвищем «Койот». Словно в одну голову запихнули две разные жизни и хорошенько встряхнули, а в итоге получился винегрет.

— Эй, куда дальше⁈ — голос Бивня с водительского сиденья оторвал меня от самокопания.

Машину трясло так, что зубы клацали. Ветки хлестали по бортам и лобовому стеклу, мы ломились через подлесок как слепой носорог.

Я автоматически глянул вперед. За окном была сплошная белая мгла, в которой тонули стволы деревьев в нескольких метрах от бампера.

Но я видел ее, пульсирующую нить, которая светилась ровным светом и звала вперед. Мы ехали ровно по ней. И в чем блин проблема?

— Прямо ж по линии давай! Да что ты тупишь⁈ — крикнул я, хватаясь за скамью, когда нас подбросило на очередной кочке. — Ослеп, что ли?

Бивень на секунду оторвал взгляд от дороги и зыркнул на меня через зеркало заднего вида. В его взгляде плескался ужас, смешанный с яростью, словно я нещадно тупил в опасной ситуации.

— По какой еще, нахер, линии, придурок⁈ — заорал он, перекрывая рев двигателя. — Это ты проводник, тебе ее видеть надо. Я вот, мля, дальше трех метров ни хера не вижу! Если мы сейчас в какое-нибудь дерево врежемся или в овраг навернемся, я тебя с того света достану и убью!

Меня словно ледяной водой окатило. Он ее не видит? Что за бред, вот же она! И почему он назвал меня проводником?

Огляделся. Пассажиры сидели, вцепившись в поручни, бледные как смерть. Мужик с посохом смотрел перед собой, шевеля губами словно в беззвучной молитве. Остальные напряженно вглядывались в окно, похоже, и правда не видя линии. Получается, только я вижу путь.

Понимание этого ударило по мозгам сильнее, чем магия подлечившего меня мужика. Почему я? Что во мне особенного? Или я действительно сошел с ума, и эта линия — плод моего больного воображения, которая приведет нас всех к гибели? Хотя… Бивень назвал меня проводником. Ну и интуиция подсказывала, что нить реальна, и ведет куда надо.

— Никуда не сворачивай, — твердо сказал я, подавляя дрожь в голосе. — Продолжай ехать как сейчас. Прямо.

Я видел,