Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Ратибор, а что ты чувствуешь, когда я работаю?
— «Не поверишь. Я как будто снова живу, и живу интересно».
Я промолчал. Луна поднялась ещё выше. Ночные звуки в лесу стали чуть слышней. Воланд поднял голову, прислушался, но я даже не шевельнулся. Я смотрел, как по этой дорожке крадётся от сарая к бане маленькая пушистая тень — кот вышел на свою ночную охоту, демонстративно не обращая на нас внимания. И от этой простой картинки на душе стало спокойно.
— «Тебе не мешало бы выспаться, как следует. А я пока подумаю над тем, насколько успешна оказалась схема с отложенным лечением. Пока я не понял, что именно принесло финальный эффект, который оказался очень хорош».
— Ладно, — поднялся я. — Спать и вправду пора. Только ты излишне в дебри не уходи. Или сделай так, чтобы я мог до тебя достучаться.
— «Я же в твоей голове, — хмыкнул он. — Куда я денусь?»
В раздумьях засиделся далеко за полночь. Уже жена вернулась и вскоре погасила свет, а там и мне пришла пора возвращаться.
Я зашёл в дом, стараясь не скрипнуть дверью и поменьше шуметь. Таня уже спала и одеяло сползло с неё на пол. Я поднял его, укрыл её и лёг рядом. Она пробормотала что-то сквозь сон и придвинулась ближе. И я, слегка приобняв её, уснул быстро, без сновидений, как человек, который наконец-то перестал бояться собственного пути.
* * *
Семёна его мать привезла вовремя, двадцатого февраля.
Глядишь, и успеем хоть чуть-чуть привести в порядок бойца к нашему общему празднику.
Пока ехали, из рассказов его матушки узнал, что сын попал под дружественный огонь.
Кто же знал, что вызванная его группой авиационная поддержка окажет такое действие.
Когда СУ-25 сбросил ОДАБ-500 по моджахедам, укрывающимся в пещерах, то взрывная волна от объёмного боеприпаса прошлась по их тоннелям так лихо, что смела группу наших бойцов, притаившихся у выхода одной из пещер на другой стороне перевала. В результате все трое не один десяток метров прокатились вниз по крутой каменистой осыпи. Выжил один лишь Семён.
Выглядит харьковчанин потяжелей Михаила, а у меня остаётся лишь шесть дней на его активное лечение.
Отпуск, взятый без содержания, у моих учеников не резиновый. Так что им через неделю уже на работу выходить. Оттого всю сложную хирургию мне следует провести в максимально сжатые сроки. Их помощь лишней не станет.
Например, не будь со мной Мамина, я бы позавчера не решился Михаилу стопу ноги ломать и заново собирать. Там у него кости неправильно срослись, а неверно срощенные кости ни Малым, ни Средним заклинанием не исправить. Всем хороша целительская магия, но с костями приходится «вручную» работать. Зато тот же костный мозг и нервные окончания восстанавливаются неплохо, особенно с учётом того, что целительское заклинание и процессы регенерации на какое-то время активизирует.
Так что все кости Семёну будем собирать в авральном режиме, а дальше, с тем, что связано со внутренними органами и мягкими тканями я и сам разберусь.
Кстати, скепсис матушки Семёна развеяла Варвара, сестрёнка Миши.
Пока они вместе пили чай, девушка с пулемётной скоростью выложила сомневающейся женщине, как её брата привезли в состоянии бревна, а теперь он ожил, головой закрутил и уже руками-ногами пробует шевелить. И как ей не поверить, если у мелкой глаза горят фанатичным блеском. Такое не подделать!
И подписанные костыли на стенах… Уже в два ряда толщиной.
* * *
Звонок на «Алтай» меня застал, когда я решил наскоро прокатиться до бабки Агриппины. Намеревался разом двух зайцев убить — восстановить Резерв побыстрее и узнать последние сплетни по нетопырям.
— Соколов, — привычно представился я, съезжая на обочину.
— Я уже думал к вам гонца из Свердловска посылать, — недовольно пророкотал Дроздов, — Уже не раз пытаюсь с вами связаться, и всё никак.
— У меня два тяжёлых пациента. Не до разговоров было.
— Кто такие? — тут же последовал вопрос, не предусматривающий варианта, оставить его без ответа.
— Воины-афганцы.
— А-а, ну ладно. Тут к вам ученик с Кубы прибыл, и задал всем нам шороху. Так-то он вроде по линии дипкорпуса, но эти иезуиты не по разу в день на нас стрелки переводят. Мы уже устали отбиваться. А так, как он явился по распоряжению ваших кубинских знакомых, — прозрачно намекнул мне майор на семейку Кастро, — То и кубинское посольство себя тоже чрезвычайно активно ведёт.
— Раньше, чем через шесть дней я его принять не смогу. У меня попросту всё занято и его некуда будет поселить.
— И ничего не придумать? — спросил Дроздов с надеждой в голосе.
— Как у него с русским?
— Вроде бодро лопочет.
— Тогда через пару часов я вам перезвоню, но пока ничего не обещаю, — отключил я телефон и развернув машину, поспешил домой, так и не доехав до Агриппины.
— Сергей Иосифович, разговор есть, — сразу начал я действовать, едва заехав во двор.
— Что случилось? — встревоженно спросил главврач.
— Давайте у меня в лаборатории поговорим, — пригласил я его в святая святых.
Здесь он у меня ни разу не был, поэтому, когда зашёл, и я включил свет, то с заметным интересом осматривался.
— К нам едет… нет, не ревизор. Просто кубинский коллега. Ваш коллега, — уточнил я на всякий случай, — По-русски говорит, в медицине разбирается. Предположительно, я буду его обучать травничеству, по просьбе семьи Кастро. Но в ближайшие шесть дней мне его даже некуда поселить так, чтобы с комфортом, и он не мешал. Не сможете его с своей больнице пристроить на пятидневную практику? Просто принять на проживание и показать, как там у вас всё работает. М-м-м… в порядке международного обмена опытом, — попытался я подсластить пилюлю.
— Александр, вы это серьёзно? — склонив голову набок, посмотрел на меня Мамин, как на умалишённого, — Или думаете, что нам своих проблем в больнице не достаёт?
— Как минимум, четыре рабочие кубинские визы уже в этом году я вам обещаю, но думаю, их будет значительно больше, если вы правильно будете выбирать кандидатуры.
— Не понял. Объяснишь?
— Так что непонятого? Появилась возможность всех ваших специалистов на Кубу регулярно отправлять, и не как туристов, там их консультации ещё и оплачивать будут.
— Шутишь?
—