Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов

Нет, обнаружив это радостное дело, я тут же понял, что польза выйдет обоюдная. Я вовсе не собираюсь паразитировать, скорей, даже наоборот. Когда я в дороге, к примеру, еду в Свердловск и Сила прёт, то мне или поддерживать какое-то заклинание приходиться, или останавливаться и излишнюю Силу скидывать. И в дороге я скидываю её в бесполезные заклинания, выбирая самые энергоёмкие.

А надумай я Силу к жене отправить, она тут же её в грядки пристроит. А Сила, переданная в грядки — это урожай в дом! Так что — да здравствует бартер!

Я пока ещё не разобрался, сколько у ведьм разных уровней и специализаций, но чуйка мне подсказывает, что не меньше, чем у магов.

Класс ведьм, как ветвь альтернативной магии, даже с теоретической точки зрения Ратибором изучен слабо.

И нет — это не я придумал. Ратибор сам так считает.

Просто в какой-то период времени обычные человеческие маги начали довлеть, а ведьмы предпочли скрытый образ жизни.

Череда нападок на них в той же Европе, ещё больше расслоила магов и ведьм.

Там для ведьм быстренько придумали тонны смертных грехов, как я догадываюсь, попросту избавляясь от конкурентов по магии.

Механизм был исторически отработан. В Европе и Англии появилась Инквизиция.

Насколько это правильно? Честно, я сказать не готов. Взять ту же Англию, где в девятнадцатом веке вешали даже детей буквально ни за что, и любовались, как они «танцуют» в петле, пока джентльмены не придумали для повешения систему грузов, привязываемых детишкам на ноги, чтобы не смешить толпу видом казни, если она публичная, а не приватная. *

* Детей вешали за шею на обычной виселице, как взрослых. Закон того времени допускал казнь детей с семи лет при наличии «очевидных доказательств вредительства». Последним приговором в Англии казнили девятилетнего мальчика, обвинённого в краже чернил.

Писатель Сэмюель Роджерс пишет в «Застольных разговорах», что видел группу девочек в разноцветных платьицах, которых увозили на повешение в Тайберн.

* * *

Охоту на кабана мне всё-таки организовать пришлось. Знакомый генерал нарисовался, пусть и не вовремя.

Впрочем, проблем нет. Есть у меня на примете поле и кормушка с солончаком, где всё напрочь этими свиньями истоптано, и вышка там удачно поставлена.

Так что сопровождал я охотника чисто проформы для, а там рассчитывал рукой махнуть, указывая путь через перелесок к вышке, но не вышло.

Уважение ему высказал своим действием и флакончик с зельем демонстративно показал, каким через пульверизатор обрызгал генерала и его сопровождающего.

— Вы до утра будете без запаха, — уведомил я их на всякий случай, — Кабан запахи чует порой получше охотничьей собаки, — ничуть не соврал я горе-охотникам, которые ещё и покурить собирались.

До вышки шли минут двадцать. Я вёл, они — за мной. Генерал пыхтел, но держался. Адъютант дважды спотыкался, и я слышал, как он сквозь зубы поминал лес, корни и мою вышку.

На месте я поднялся первым, проверил, чтобы всё было готово: лавка, упор для ствола, мешок с сеном под локоть. Потом помог подняться генералу, затем — адъютанту. Сам устроился сбоку, чтобы не мешать.

— Ветер наш, — сказал я тихо. — Сидим молча. Кабан придёт после заката.

И он пришёл. Сперва — треск в кустах, потом — хрюканье, осторожное, с перерывами. Генерал напрягся, как струна. Я видел, как он медленно поднял трёхстволку, положил на упор, прищурился. Кабан вышел на кормушку, постоял, повёл рылом по ветру. Нас не учуял — настой работал.

— Бей в лопатку, — шепнул я. — Целься ниже холки.

Генерал выдохнул и нажал на спуск. Грохнуло, эхо унеслось в лес. Кабан подпрыгнул, рванулся вперёд, завалился на бок. Второй выстрел — контрольный. Зверь затих.

— Есть! — генерал откинулся, вытер лоб. — Видал? С одного выстрела!

— С двух, — поправил я. — Но второй не считается. Главное — положили. И чисто!

Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу. Адъютант тоже заулыбался, но как-то немножко кисло.

Спускались уже в темноте. Я подсвечивал фонарём, подсказывая, куда ставить ногу. Генерал шёл первым, гордый, как после парада. Адъютант тащил чехол с трёхстволкой и бубнил, что ноги промокли и что ему теперь эту обувь чистить.

У кормушки генерал долго разглядывал кабана, трогал клыки, просил сфотографировать. Я снял его с тушей, пообещал отдать снимки через Василия. Потом подогнал наш УАЗ, вояки загрузили зверя, и мы поехали к дому.

За столом генерала ждали: Таня накрыла, выставила грибы, соленья, хлеб, сало. Рюмку военный налил себе сам, не спрашивая. Я не пил. Адъютант тоже отказался — ему не положено.

— Хорошо у тебя тут, — выпив, генерал вскоре размяк, захмелел. — Тихо, сытно. Не то что у нас в городе.

— Приезжайте, — вежливо ответил я. — Только предупреждайте заранее. А то у меня то пациенты, то козы, то ещё что. Весь в делах.

— Какие пациенты? — он удивлённо поднял бровь. — Ты же егерь.

— И травник, — напомнил я. — Люди едут, просят помочь. А я отказывать не привык. А сейчас двух воинов — афганцев выхаживаю. Оба тяжёлые.

— Травник… — он задумался, потом вдруг полез в карман и достал визитку. — Вот. Если что — звони. Ты мне сегодня хорошую охоту устроил. Я этого не забуду.

Я взял визитку, мельком глянул. Военный округ, кабинет, телефон. Ну что ж, пригодится. Может, и не скоро, но такие знакомства лишними не бывают.

Утром генерал уехал, забрав с собой тушу, клыки и бутылку моего брусничного бальзама «от давления». Адъютант на прощанье сунул мне невеликую стопку купюр — якобы на хозяйство. Я не отказался. Охота охотой, а основа для мазей и солярка денег стоят.

И только когда их машина скрылась за поворотом, я выдохнул и пошёл к бане. Всё-таки городские гости — это та ещё морока. Особенно, если в чинах.

— Тань, как у нас ситуация? — выпроводив вояк, задал я вопрос жене.

— У меня в теплицах всё ровно, врачи твои в результате съехали, но пациенты вроде не бедствуют и не страдают.

Хм. Вполне честно и объективно. Всё так и есть.

— Я завтра с утра за кубинским врачом в Свердловск поеду. Ты со мной?

— С ума сошёл? У нас с Еленой столько работы, что я Силу экономлю.

— Завтра можешь не сильно экономить, попробую помочь. По крайней мере, до обеда.

— Тебя же