Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
Выхватив ее из ящика, он принялся лихорадочно перелистывать страницы. Дмитрий замер, уставившись на книгу, как на чудо.
— «Закуп сена для конюшен. Овса три меры. Замена подков. Свечи сальные для людской…» — бормотал Бенкендорф, бледнея на глазах. — «Щелок для прачечной три пуда… Ремонт кровли над флигелем…»
— Не может быть! — визгливо вскрикнула Анна и, бросившись к брату, вырвала книгу из рук. — Саша, я видела! Клянусь, здесь хранились списки заговорщиков. Дмитрий, должно быть, перепрятал их!
— Где видела, Анна? — Бенкендорф развернулся к сестре, опаляя таким взглядом, что графиня в ужасе отшатнулась. — В ящике, который я лично приказал открыть? И, главное, когда бы он успел их перепрятать? А, может, списки существовали лишь в твоем воображении?
У Дмитрия сами собой расправились плечи, на смену мертвенной бледности пришел гневный румянец. На невесту он взглянул с выражением такой брезгливости, будто впервые увидел, что под маской благородной дворянки прячется мстительная тварь.
— Александр Христофорович, — ледяным тоном произнес Шереметев. — Мой дом всегда открыт для друзей и гостей. Но раз уж вы сочли возможным устроить обыск, основываясь на словах этой женщины, то, полагаю, на этом наше знакомство исчерпано.
— Примите мои извинения, Дмитрий Николаевич, — процедил Бенкендорф, со злостью швыряя расчетную книгу на стол. — Даже самые преданные люди иногда ошибаются. Моя сестра, кажется, переутомилась от Петербургского климата, поэтому ее воображение сыграло с нами злую шутку.
Граф развернулся и вышел из кабинета, тяжело бухая сапогами по паркету. Анна замерла, с испугом глядя на Дмитрия.
— Вон! — с презрением бросил ей Шереметев.
— Дима, послушай… Я ошиблась, да, но хотела как лучше. Думала…
— Вон из моего дома, Анна Христофоровна! — рявкнул Дмитрий, не глядя на бывшую невесту. — Я расторгаю помолвку. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему? Вещи будут присланы завтра утром. Больше я вас не задерживаю. Отныне вы нежеланный гость в этом доме.
Кусая губы от гнева, чтобы не сорваться и окончательно не потерять лицо, Анна вылетела из кабинета вслед за братом.
— Господа, мне нужно побыть одному, — уже мягче обратился к друзьям, и они тихо испарились, притворив за собой двери.
Дмитрий подошел к столу и устало опустился в кресло. Он шумно выдохнул и обмяк, закрывая ладонями лицо. Некоторое время граф так и сидел, не двигаясь, а после пододвинул к себе книгу расходов, раскрыл ее посередине и бездумно уставился на колонки цифр, выведенные моей рукой.
Внезапно Шереметев вздрогнул. Похлопав себя по карманам, выудил смятый клочок бумаги, в котором я узнала свою записку. Бережно расправив лист, он положил его рядом с записями в книге. Его взгляд так и метался между колонками цифр и строчками в письме, будто он сравнивал почерк, уловив в них что-то общее.
Подскочив с места, он уставился вдаль, будто его накрыло озарением. Дмитрий глубоко задышал, хватая воздух так, словно его не хватало. Затем развернулся к проходу для слуг, перевел взгляд на стул, следом — на пустое место рядом с ломберным столом и, кажется, понял…
Никакого чуда не случилось ведь на самом деле. И записи из секретера исчезли не просто так.
— Выходи, Татьяна, — произнес он властно, развернувшись в сторону занавешенного окна. — Я знаю, что ты здесь.
Глава 18
Прятаться я больше не видела смысла, поэтому откинула тяжелую ткань портьеры и вышла на свет. Взгляд Дмитрия встретила смело, не стала опускать глаза.
— Ваше Сиятельство, — присела в реверансе.
Гипнотизируя тяжелым взглядом, Дмитрий подошел ко мне и жестом велел подняться, после чего указал на стол, где лежали бумаги.
— Это ведь ты написала! — указательным пальцем ткнул в книгу расходов. — Твой почерк. И это — тоже!
— Верно, Дмитрий Николаевич, — признала, гордо вскинув голову.
— Кто ты такая? — Шереметев схватил меня за плечи. — Как узнала о планах Тайной канцелярии? Какая девка из людской способна писать так, как учат в лучших пансионах для благородных девиц? Ты не моя Татьяна! Она была совершенно другой…
— Та Татьяна, которую вы помните, умерла, — еще раз повторила то, что уже не раз говорила. — И вы сами приложили к этому руку. А я пришла на ее место для того, чтобы вы не отправились вслед за ней в могилу. Или в Сибирь…
Шереметев отпрянул, словно я ударила его током.
— Значит, списки... — он оглянулся на секретер.
— Спрятаны за портретом императора, — кивком указала на стену. — Механизм тайника замаскирован лепниной. Пусть они полежат там, хотя лучше всего их сжечь на случай повторного обыска.
— Бенкендорф не имел права… — начал было Шереметев, но осекся и долго смотрел на меня не верящим взглядом, будто увидел привидение.
— Ты спасла меня, — наконец, выдавил он.
— Вовсе нет, — пожала плечами и невольно поморщилась, когда сломанную рука отозвалась тянущей болью. — Я спасала себя. Что со мной будет, если вас арестуют? Имущество будет конфисковано, а крепостных продадут с молотка. И не факт, что новый хозяин будет обращаться лучше.
— Откуда ты? Как… Как, вообще, такое возможно? У меня в голове не укладывается.
— На самом деле я такой же человек, как и вы. Только родилась на двести лет позже. В том моем будущем я умерла, и это произошло здесь, в вашем доме. Вероятно, моя душа переместилась в прошлое и заняла освободившееся тело. Очнулась я уже в каморке, когда вы пришли проведать Татьяну.
— Разве так бывает? — Дмитрий уставился на меня, как на чудо, и протянул руку, погладив по щеке. — Так странно, ты теплая и живая. Выходит, ты знаешь все, что должно произойти?
— Не все, но достаточно, чтобы предупредить вас: декабрь будет кровавым, — смахнула его ладонь и посмотрела в глаза. — Если хотите пережить восстание, вам придется меня