Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

— Михаил Васильевич Дьяконов, — сказала она. — Помогал мне с документами после смерти моего дорогого супруга.Обходительности от него не ждите, дешевизны тоже. Зато он дотошен, не болтлив и умеет сделать бумагу неприятной для тех, кто вздумает ее оспаривать.

— Карлу Ивановичу не понравится, — случайно уронила я вслух.

— Разве это плохо? — усмехнулась Белозерова. — С Дьяконовым нужно быть честной и избегать даже попыток юлить. Впрочем, вам будет с ним просто. Я отправлю ему записку, что направила вас, иначе он может отказать.

— Благодарю, — я поклонилась, не вставая с места.

Это уже было пусть маленькой, но решительно победой, потому что найти надежного человека значило для меня уже сложить часть ответственности, особенно в условиях, когда Карлу благоволили члены опеки.

На несколько секунд повисло неловкое молчание. У меня на языке крутилась еще одна просьба, но я сомневалась. Мне казалось, что мне Софья и так слишком сильно помогла, особенно если учитывать поездку на бал.

— Я вижу, что у вас еще есть вопросы, — нарушила молчание вдова.

— Я хотела бы узнать. Если вы не можете мне помочь, возможно… Возможно, вы подскажете, к кому мне стоило бы обратиться?

Варя, конечно, была хотя бы поверхностно знакома со многими дворянами Светлоярска. Но одно дело — повседневное знакомство девицы, от которой особенно ничего не ждут. Другое — деловое сотрудничество и желание влезать во все это.

— Попечитель, Варвара Федоровна, — не извозчик. И его кандидатура должна устроить не только вас, — сказала Белозерова. — Она должна быть хороша для членов заседания. Поэтому не всякий человек сгодится.

Софья Андреевна немного помолчала, потом посмотрела в окно через мое плечо, как будто взвешивая, стоит ли мне предлагать кандидатуру.

— Елизавета Михайловна Арсеньева, — наконец, произнесла она.

Я замерла, глядя на Софью Андреевну.

— Арсеньева? — осторожно переспросила я.

Эту женщину в городе знали все. Кто-то боялся, кто-то сильно недолюбливал, кто-то старался заискивать, что было очень напрасным, потому как это в ее глазах не прибавляло уважения. Но равнодушных не было, потому что она могла с улыбкой сказать такое, что общество с легкостью разносило по гостиным.

— Да, Варвара Федоровна, — кивнула Белозерова и вернулась взглядом ко мне. — Я бы не предложила ее вам, если бы не знала, что вы склонны судить о людях не по словам — какими бы язвительными они ни были — а по делам. Хотя в вашем случае и слова могут стать серьезным аргументом против вашего уважаемого дядюшки.

Я нервно улыбнулась. То есть мне сначала предстояло выстоять самой против Арсеньевой и заручиться ее благосклонностью. И я была уверена, что она не примет меня просто так — сначала мне нужно было выдержать испытание на прочность.

— Звучит… вдохновляюще.

Уголки губ Софьи Андреевны чуть дернулись. Видимо, от того определения, которое я подобрала.

— Я думаю завтра присутствовать на обеде у Анны Викторовны. Вероятно, Елизавета Михайловна тоже там будет.

— В губернаторском доме? — уточнила я.

— Да. Это удобно. Вам не придется обращаться к Арсеньевой напрямую. Пусть все выглядит естественно.

Я задумалась. Не планировала я навязываться к губернаторше лишний раз, она тоже мне хорошо помогла. Мне вообще начинало казаться, что я последнее время только и делаю, что выживаю на чужой поддержке, а сама ничего не могу. Но отказываться я не стала, потому что ждать другого выхода означало давать фору Карлу.

— Что мне ей сказать, если разговор все же случится? — спросила я.

— Ничего лишнего. Ведите себя… уверенно. И не давайте сбить себя с толку язвительными замечаниями, — посоветовала она. — Вы дочь Федора Ивановича Лерхена, временно ведущая дело по его доверенности и ищущая справедливого решения. Не беспомощная сирота.

Белозерова поднялась, давая понять, что ее время вышло. Я тоже встала следом за ней.

— Благодарю вас, Софья Андреевна, — сказала я. — И за отказ тоже.

— И еще, Варвара Федоровна. Постарайтесь не спорить с Карлом Ивановичем. Пусть говорит он. Чем больше он будет уверен, что вы испуганы, тем скорее ошибется.

Я невольно улыбнулась.

— Это будет трудно.

— Знаю. Потому и предупреждаю.

Дуня поднялась в передней сразу, как только я вышла. По ее лицу было видно, что она пытается угадать, удачным ли оказался визит, но при посторонних вопросов не задавала. Только подала ротонду и поправила воротник.

— Не согласилась? — тихо спросила Дуня, когда сани тронулись.

Я покачала головой. Но визит не был пустым: теперь у меня как минимум были перспективы в виде хороших бумаг. Оставалось найти на них деньги.

И перспективы на кандидатуру попечителя. Главное, чтобы она не была страшнее самого Карла Ивановича.

Я честно планировала сегодня уделить внимание заказу Еремеева. Просто временно отложить и Дьякова, и Ремезова, и даже угрозы Карла. К тому же мне нужно было подготовиться морально к встрече с Арсеньевой.

Но дела не давали мне забыть, что их было слишком много и все они были неотложными.

Не успела я даже допить взвар, как раздался звон колокольчика на входной двери. Дуня пошла открывать и вернулась с недовольным лицом, но ожидаемым объявлением.

— К вам генерал Вранов, — сказала она. — По поводу вашего письма.

— Хорошо. Проводи его сюда и потом принеси ту картину, что вчера оставила княгиня Градова.

Дуня кивнула, насупилась: нас с Врановым придется оставить наедине. Ничего, дверь будет открыта, да и гостей я не жду.

Я могла понять недовольство кормилицы: слишком частые посещения генерала наверняка уже становились основой для слухов. Но пока что все хорошо объяснялось производственной необходимостью. Но… я ловила себя вот на этом самом «пока». Может ли?

Я выкинула из головы эту мысль и поднялась с диванчика, чтобы бегло глянуть в зеркало: после поездки локоны выбились из прически, и это делало мой вид менее серьезным. Поэтому я подцепила их и заправила обратно. Потом подумала и один все же оставила.

Когда раздались шаги, я отпрянула от зеркала и встала посреди гостиной, сложив руки впереди. Так ведь должна стоять правильная девица? Хмыкнула сама себе. Да какая из меня правильная?

Вранов вошел, снимая по пути перчатки и складывая их в руках. Он замер на мгновение перед тем, как зайти в гостиную, и окинул меня взглядом. Я удержалась от того, чтобы под