Бездарный 2 - Ян Ли

— Александр, — сказал он. — Это твой брат? Он знал?

— Знал. А через несколько лет умер. Несчастный случай.

— Логично.

— Логично, — эхом повторил Константин.

Внезапно, основной эмоцией Семёна была радость. Чистая, незамутненная радость, что со всеми своими родственниками он перестал общаться лет десять назад. Иначе, вполне возможно, тоже стал бы жертвой Игры Престолов провинциального разлива. Разве что вместо железного трона выступала бы бабкина хрущевка — но приморили за неё бы не менее охотно.

— Ладно. Хорошо…, то есть плохо. Но дальше то что?

— Осколок — это ключ, ключ от чего-то важного. Ценного. Я не знаю точно, как он работает. Но если ты смог его активировать — значит, ты способен на то, на что я был не смог. Ты можешь вернуть то, что у меня украли.

— Вот совсем не уверен, что хочу возвращать что-то непонятное. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Я вообще не местный, к вашим разборкам не имею никакого отношения. Нет, я безусловно сочувствую и все такое…

Константин покачал головой.

— Не получится. Осколок был активирован. Те, кто его создал, почувствовали резонанс, даже я почувствовал. Рано или поздно они придут. Скорее, рано.

Коридор начал расплываться, таять. — Александр, — уже сквозь пелену повторил Призрак. — Найди его архивы, его записи. Он оставил… он должен был оставить. Он знал, кто за этим стоит, как минимум догадывался…

Константин ещё что то пытался сказать, но его образ потёк, растворился как рафинад в горячем чае, стены коридора схлопнулись, пинком выбросив Семёна из сна. Отдышавшись, он сбросил пропитанное потом одеяло, и недоуменно уставился на зажатый в руке медальон.

Ладно. В покое, его, действительно не оставят, это он уже понял. Ну так и он их тоже. Кого «их», и что именно «тоже» бока было не ясно, но вот настрой был боевой.

Не испортил этот настрой даже внезапный визит мальчишки — рассыльного. Ещё и потому, что в глубине души Семён не верил, что Долгих не потревожит его обещанные несколько дней. Ну и угадал.

В логово жандарма он добрался ближе к полудню — не то, чтобы специально задержался, но и не спешил. В том числе в демонстрационных целях. Не сказать, чтобы успешных, во всяком случае начальник никак его медлительность не прокомментировал. Он вообще был какой то пришибленный, чем то напоминающий взъерошенного воробья. Очень недовольного воробья.

— Что случилось?

— Заходите. Есть дело.

Есть дело не хотелось, но посетитель все равно зашёл внутрь конспиративной квартиры.

В кабинете всё было как обычно, не изменившись с прошлого визита. Только пепельница была переполнена так, что из неё уже торчала гора окурков. Долгих сел, жестом указав на кресло напротив. Чаю не предложил, то ли наигрался в радушного хозяина, то ли действительно чем то выбит из колеи.

— Изучил я ваши письма…действительно, прелюбопытнейшее чтиво. Настолько прелюбопытнейшее, что даже отправил человека, посмотреть что да как.

— И?

— И он посмотрел. На пожар…точнее уже на пепелище. — Вчера ночью занялось, и пока полностью не прогорело, шесть расчётов погасить не могли. Причём два из них были из отдельного отряда огнеборцев, со штатными одаренными стихии Воды.

В общем, все ниточки сгорели, вместе с Эмилией, вместе с девочками, вместе даже с клиентами, которые там были. Девятнадцать трупов обоего пола. Причина возгорания неизвестна, но пожарному дознавателю намекнули — очень серьёзные люди намекнули — что это просто керосиновая лампа упала. Такой вот несчастный случай.

Семён помолчал. А что тут скажешь. Хотя есть сто, конечно.

— Это из-за моего визита в квартиру Штейнберга? — спросил он. — Они — кто, кстати? — узнали про письма?

— Вряд ли. — Долгих покачал головой. — Скорее, просто плановая зачистка. Убрали Штейнберга и теперь убирают всё, что с ним связано. Эмилия была одним из ключевых звеньев. Слишком много знала. Слишком многих знала. А тот, кто за этим стоит, не оставляет следов.

Он закурил очередную папиросу, затянулся, выпустил дым.

— Пес бы с ними, с малолетними этими шлюшками… хотя и не по человечески так поступать. Но ведь и по нашим вопросам теперь все стало гораздо сложнее. А я всегда предпочитаю доводит работу до конца.

Жандарм поднял взгляд на Семёна, одновременно усталый, азартный и злой

— У меня есть для вас работа. Уж простите, что не дал отдохнуть.

Особого раскаяния в голосе Долгих слышно не было. Не особого тоже.

— В порту, в районе Гутуевского острова, бывать приходилось?

— Ну, такое. Приходилось, в смысле — так себе местечко. И народец мерзкий, что обыватели, что коллеги мои, и на вид весьма неприглядный район.

С Гутуевским у Семёна, действительно, были связаны не лучшие воспоминания в этом мире. То, что получилось уйти хоть и без добычи, но целым, он небезосновательно считал весьма удачным итогом.

— Не могу поспорить, место не лучшее. Но там сейчас прячется один человек, мелкий барыга и сутенер по кличке Гвоздь. Есть информация, что от него тянутся ниточки одновременно и к бывшему борделю на Мещанской, и к контрабандным делам Штейнберга. И в связи с «Северянином», и некоторыми другими интересными предприятиями он тоже упоминался. После пожара он залег на дно — и правильно сделал, потому что за ним уже охотятся, тут без вариантов. И так же без вариантов — нам его нужно найти раньше. Вот просто кровь из носу нужно.

— Не мой ведь профиль, Пётр Андреевич.

— Не ваш. — не стал спорить Долгих. — Но вы уже не раз демонстрировали, что можете удивить. А с данный момент ресурсы, к сожалению, ограничены.

Семён кивнул.

— Десять рублей сразу, десять по завершению.

Долгих кивнул в ответ.

— И, так как дело явно необычное — ну, согласитесь, для обычного дела очень уж многовато трупов — то ещё десять же за риск, итого тридцать.

— Двадцать. И я закрою глаза на то, что вы не сказали мне про кристалл.

— Не понимаю, о чем вы. Но двадцать так двадцать.

Нет, два десятка рублей — это вполне приличная сумма, даже с учетом наличия заначки. Очень даже приличная, Семен даже заморочился с расчетами…если через стоимость золота,