Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Даграль замер. Густые брови сошлись на переносице.

— А ты еще не успел убедиться, что хромота мне ни хрена не мешает секирой махать, пацан? — он недовольно зыркнул на меня, явно задетый этим уточнением.

— Чисто врачебный интерес, — я развел руками. Фактически так оно и было.

— Эге, — дварф шумно выдохнул через нос. — Капкан мне ногу размолотил в голени так, что кости наружу торчали. Ну и все, лежу в грязи, думаю, что песенка спета. А за мной по пятам же и реликт кинулся. Ну и сижу я на земле, кровь хлещет, этот обмылок лохматый идет, уже стоит, нависает. А я все остатки сил прикладываю, чтоб дуги капкана развести. И размерчик-то у железяки аккурат под его лапы был. Вот тогда-то Нона и вышла.

Он замолчал, посмотрев на светящихся в банках светлячков.

— Не знаю уж как, но Лесной Матерью ее не просто так кличут, — тон Даграля стал серьезнее. — Отвадила она зверя каким-то шепотом своим, он просто развернулся и ушел в чащу. После чего дриады помогли мне ногу вытянуть. А дальше я уж не помню, как в их роще оказался, потому что сознание потерял. Но прожил тут полгода, наверное. А то и год как минимум. Ходить, считай, заново учился. Лекаркам их спасибо хотя бы за то, что ногу не отстругали, а собрали до кучи и помогли.

— И не только ходить, — внезапно раздался женский голос у нас за спиной.

Я повернул голову. Нона бесшумно подошла к нашему столу и уже смещалась, чтобы присесть на край деревянной лавки со стороны Даграля. На ней было все то же легкое платье, а лицо выражало абсолютное спокойствие.

— Успел уже похвастаться своими подвигами, старый ловелас? — спросила Лесная Матерь, глядя на дварфа.

— Дурное дело не хитрое, — шмыгнул дварф носом, ничуть не смутившись. — Я ж говорю, бабы они все такие здесь. Знать надо, как подход найти! Добрее они тогда становятся. И мягче. И покладистее.

— Покладистее уж точно, — ответила Нона. Она подперла щеку изящной ладонью и посмотрела на дварфа хитрыми, слегка прищуренными лисьими глазами. — Особенно в твою койку покладываться повадились.

Шая, сидевшая рядом со мной и жевавшая кусок пресного хлеба, на мгновение просто перестала жевать. Эльфийка замерла, уставившись на верховную дриаду и старого хромого дварфа.

Я едва не хохотнул в голос. Пришлось с силой прикусить внутреннюю сторону щеки, но сдавленное, предательское «кхе» все равно вырвалось наружу. Представить Даграля в роли героя-любовника среди зеленокожих амазонок было испытанием для любой здоровой психики.

— Потому и говорю, что дурное дело не хитрое, — парировал Даграль, потрясая в воздухе узловатым указательным пальцем, нисколько не отрицая озвученных фактов. — И вообще, Нона, три столетия прошло, а пива так и нет! Непотребство!

Нона снова звонко рассмеялась, глядя на возмущенного дварфа. Она легко поднялась из-за стола, поправив подол платья.

— Ешь овсянку, Даграль. В твоем возрасте клетчатка полезна для желудка, — с иронией посоветовала она.

Затем Лесная Матерь повернула голову и посмотрела прямо на меня.

— А вы, молодые, если свободны, можем поговорить?

Ну наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Я кивнул, поднялся из-за стола, Шая встала следом. Мы оставили Даграля наедине с его клетчаткой и пошли за Ноной.

Она провела нас мимо освещенных полян в более уединенную часть рощи. Здесь стоял большой шатер, сплетенный из живых лоз и широких листьев, образующих плотный купол.

Внутри шатра было просторно. На полу лежали плетеные циновки, посередине находился низкий деревянный столик. Нона плавным жестом предложила нам присесть на мягкие подушки, набитые сухой травой.

Дождавшись, пока мы с эльфийкой устроимся, Лесная Матерь опустилась напротив.

Она сложила руки на коленях, посмотрела мне прямо в глаза и произнесла:

— И так, Виктор. Скажи мне, кто еще знает?

Вопрос прозвучал в пустоту, не имея никакой предыстории или контекста.

Я нахмурился, озадаченно посмотрев на дриаду.

— Что знает, Лесная Матерь?

Нона не отвела взгляда.

— Про твою вторую суть.

Сохранить спокойное выражение лица с легким оттенком непонимания было крайне сложно, поскольку, когда подобный вопрос задают в лоб — очень часто это становится неожиданностью. Вегетативная нервная система сработала быстрее осознанного контроля: пульс участился, дыхание на долю секунды застопорилось в груди.

Что сказать? Что я не понимаю, о чем речь? Сделать вид, будто ослышался, и перевести тему на предстоящий поиск скрижали? Подобные уловки могли сработать с простыми людьми, но раз Лесная Матерь спрашивает об этом прямо, не мигая, значит, она что-то знает. И не просто «что-то», а нечто очень конкретное. Факт того, что разум взрослого мужчины из другого мира занял тело опального провинциального аристократа, был самой охраняемой тайной. Тайной, из-за которой закрутилась вся последующая цепь событий.

— Не мнись, Виктор, — миролюбиво сказала она. Тон ее голоса оставался ровным и успокаивающим, лишенным давления или угрозы. — Я прекрасно знаю эльфийское предание про Выброс Тьмы и знаю даже куда больше, чем ты можешь себе представить.

Я посмотрел прямо в глаза верховной дриаде. Изумрудная радужка ее глаз казалась абсолютно бездонной. Поняв, что отпираться бессмысленно, я набрал воздуха в легкие, словно собирался признаться в чем-то ужасном, чего не совершал.

— Только Шаянин, — ответил я, коротко скосив взгляд на сидящую рядом эльфийку, а затем задумался, вспоминая детали. — Ну, еще пара говорящих букварей, но их кроме меня никто не слышит, если об этом не позаботиться.

Нона медленно моргнула.

— Гримуары, значит, — она покивала головой, принимая полученную информацию как нечто совершенно обыденное. — Сколько ты нашел?

— Два.

— Каких? — учтиво уточнила она, слегка наклонив голову набок.

— Я не знаю их имен, — я пожал плечами. Общение с древними книгами сводилось к саркастичным перепалкам и извлечению практической пользы, а не к изучению их биографий. — Один написан полукровкой…

— Азерактом, мгм… — она едва заметно улыбнулась. — Продолжай.

Ого. Вот это познания. Дриада с ходу, по одному лишь упоминанию расовой принадлежности автора, назвала имя создателя моего первого гримуара, которого я нашел в особняке и который помог мне освоить азы контроля над душами.

— … а второй написан тем эльфом, что занимался исследованием энергии души в самой ее сути и чуть ли не на заре времен, — закончил