Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Даграль поднял взгляд глаза на Нону, шевельнув кустистыми бровями.

— Давно не виделись, эге?

— Эге, — отозвалась Нона, оголив ровный ряд белоснежных зубов, растянув губы. — Пожалуй, уж очень давно. Сколько прошло веков?

Дварф отмахнулся.

— Думаешь я их считал?

Дриада прикрыла глаза, понимающе покивав головой.

— Да. Здесь у времени тоже стираются границы. Я иногда тоже путаюсь какой век на дворе…

От услышанного у меня возникало все больше вопросов.

Во-первых, Даграль что, знал всех существ на этот чертовом континенте?

А во-вторых… если да, то почему не сказал сразу и не протянул на сюда через какие-нибудь свои дебри?

Диалог прервался звуком ломающихся веток.

Кусты на краю поляны зашуршали, ветки раздвинулись, и на берег озера вышла дриада-проводница, которая привела нас сюда. Выглядела она, мягко говоря, раздраженной.

— Ну, как я и предполагала, Лесная Матерь сейчас занята. Я нигде не могу ее найти… — громко начала рапортовать воительница, направляясь к воде.

Она осеклась на полуслове, заметив сидящую рядом с нами женщину в белом венке.

Нона чуть повернула голову в сторону замершей проводницы. Лицо Ноны оставалось безмятежным.

— А зачем ты меня искала, Алуна? — озадаченно и мягко спросила Нона.

Проводница застыла, словно налетела на невидимую бетонную стену. Ее челюсть буквально отвисла. Зеленоватое лицо вытянулось, исказившись от дикой смеси непонимания, абсолютного шока и глубочайшего удивления.

— Ле… Лесная Матерь⁈ — выдавила из себя Алуна срывающимся голосом.

— Вы… вы здесь⁈ — удивленно воскликнула дриада.

Алуна застыла на краю поляны, словно налетев на невидимую преграду. Ее глаза были широко распахнуты от абсолютного непонимания происходящего. Зеленоватое лицо вытянулось. Не так давно она пререкалась с нами по любому поводу, готова была сцепиться, если ей дать повод, но сейчас при виде Ноны, явно оторопела.

Но дисциплина взяла верх над шоком. Алуна быстро вспомнила правила субординации, подобралась, плечи напряглись, она коротко откашлялась, прочищая горло, и выровнялась, принимая уставную стойку.

— Да я… я хотела сообщить, что к нам пришли чужаки, — она бросила быстрый, почти обвиняющий взгляд на нас, сидящих в теплой воде, а затем перевела его обратно на Лесную Матерь. Нона в ответ лишь слегка и совершенно спокойно приподняла тонкие брови.

Алуна моментально осознала свою оплошность.

— То есть гости, — поспешно исправилась она, и в ее голосе промелькнула едва уловимая нервозность. — Я хотела сказать, гости.

— Да, мы уже познакомились, —мелодичным голосом ответила Нона, не меняя расслабленной позы. Ее руки спокойно лежали на поверхности воды. — Хотя тут есть и тот, с кем мы давно не видались.

Лесная Матерь перевела взгляд на старого дварфа и тепло улыбнулась ему. Даграль в ответ лишь крякнул и слегка кивнул, подтверждая факт давнего знакомства. Учитывая, что бывшему старейшине Торна было триста пятьдесят лет, факт наличия у него связей среди подобных существ не должен был удивлять. Но я, черт возьми, все равно удивлялся.

Нона снова посмотрела на подчиненную.

— Как обстоят дела у эльфов, Алуна? Всем хватает места?

Проводница вытянулась еще сильнее, переключаясь на сухой доклад.

— Хватает, Лесная Матерь. Не без помощи дорогих гостей, — на слове «дорогих» она сделала микроскопическую паузу, но тон удержала ровным, — но нам удалось отразить нашествие и обойтись малой кровью. Периметр стабилизирован. Есть тяжелые раненые, но, думаю, наши лекари совместно с эльфийскими справятся. Медицинские ресурсы пока в норме.

Нона по прозвищу Лесная Матерь удовлетворенно покивала.

— Хорошо. Будь добра, скажи, чтобы нам приготовили стол для обеда. Ничего лишнего не нужно, яства и так предстоит распределить между большим количеством ртов. Беженцам сейчас нужнее.

— Слушаюсь, — четко ответила Алуна.

Она развернулась на пятках, не сказав нам больше ни слова, и быстро удалилась, бесшумно скрывшись за плотной стеной цветущего кустарника.

Я малость ошалел.

Вернее… как это малость. Моя картина мира в очередной раз дала трещину.

Рядом с нами в озере сидела самая главная дриада, существо, судя по рассказам и тому, как к ней относились, обладающее колоссальной магической силой и авторитетом, которую собственные солдаты называли Лесной Матерью. А она вот так просто представлялась Ноной, плавала в шелковом платье и при этом разговаривала так, будто никого так долго не ждала в гости, как нашу потешную, перепачканную грязью и кровью группу самоубийц, пришедших в поисках скрижали.

Я посмотрел на спецназовцев. Бойцы СБРИ, сидевшие в воде неподалеку, тоже выглядели озадаченными. Солдаты привыкли к четкой иерархии и субординации, а здесь верховный главнокомандующий вел себя как радушная хозяйка санатория.

— Прошу прощения, — подал я голос, нарушая повисшую над озером тишину. — Нона. Лесная Матерь. Но ваше поселение совершенно не создает впечатление ревностных и кровожадных защитников леса, что рубят головы без разбора всем чужакам.

Она слегка повернула голову и удивленно посмотрела на нас. Вода вокруг ее размытого силуэта плавно колыхнулась.

— Это Сундраил вам такое рассказал? — поинтересовалась она.

Услышав свое имя, бывший предводитель лесных радикалов, до этого сидевший неподалеку, начал совершать крайне странные маневры. Эльф медленно, стараясь не издавать ни единого всплеска, опустился в воду почти по самые глаза. Он вжал голову в плечи, стараясь максимально слиться с озерной гладью и растительностью на берегу, лишь бы не встречаться взглядом с Ноной.

Видеть, как яростный фанатик, готовый убивать людей пачками ради своих идей, сейчас притворяется испуганной лягушку в пруду, было забавно.

— Да не то чтоб конкретно он… — ответил я, наблюдая за погружением эльфа. — Много читал в свое время, сказания слышал, легенды. Народный фольклор, знаете ли, вещь страшная. Обычно в таких историях ваш вид описывается как бескомпромиссная сила, не знающая пощады.

— Ой, Нона, брось наводить тень на плетень, — махнул рукой Даграль, обдав нас брызгами. Старый дварф явно не собирался поддерживать светскую беседу и рубил правду-матку. — Ну все же видели, как твои девки на опушке оружием машут. Там от врагов одни куски мяса летели. Кровожадности им не занимать.

Нона рассмеялась.

Ее смех совершенно не походил на хохот, к которому я привык в мужских компаниях или среди военных. Он был чистым, легким и удивительно звонким, словно звук серебряного колокольчика на ветру. И от этого звука мне почему-то моментально вспомнились строчки из одной старой земной песни: «Колокольчик в твоих голосах звенит соль диезом». Наверное, все из-за сравнения…

Отсмеявшись, Лесная