Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин

На запятках пара лакеев, задача которых разгонять если надо толпу и прислуживать хозяевам.

Неожиданно экипаж остановился, за стеклом мелькнули лица. Один из сидящих внутри — полный, румяный с напомаженными усами и неприятным взглядом господин радостно засмеялся и сказал кому-то внутрь. Причём так громко, чтобы услышали на улице:

— Гляди-ка, — протянул он ехидным голосом, — Нынче гусары пешком ходят. Верно, граф, лошадь в карты проиграл?

В карете хохотнули, нарисовался другой типаж. Постарше с худым остроносым лицом. Тот поспешил добавить:

— Не к лицу дворянину месить грязь на улице. На то мужики имеются.

Я еле успел удержать равнявшегося вперёд Григория. Тот явно рвётся в бой. Нет, не драться прямо тут на улице. Но явно мой спутник намерен сцепиться языками с этими господами.

— Кто такие? Я их знаю? — я повернулся спиной к карете, показывая своё отношение к происходящему.

— Разумеется знаете. Тот, что в теле — это граф Павел Аркадьевич Нащокин.

— И?

— Камер-юнкер при дворе ярославского генерал-губернатора. Большой охотник до карт, женщин и чужих долгов. Из старого ярославского рода. Правда поговаривают, что он нынче весь в долгах.

— И где я ему дорогу перешёл?

— Ну как же? Запамятовали, Александр Викторович? Ваше сиятельство как-то при большом стечении важных персон выиграли у него в фараона две тысячи рублей. Он тогда решил, что Вы жульничали. Но бросить вызов не посмел. Хотя сам шулер первостатейный.

— Ну?

— Главное было не в деньгах. Вы ещё отказались дать ему отсрочку и вынудили тем самым заложить московский дом, полученный в приданое за жену.

— Так, серьёзный повод. А второй что за фрукт? У него я тоже выиграл?

— Нет, — теперь уже Григорий немного успокоился и вполне контролирует себя, — это подполковник Николай Сергеевич Бекетов. Артиллерист.

— Гвардеец?

— Был, но после дуэли его перевели в регулярный полк.

— Что за дуэль? Я участвовал?

— Ещё как, Вы же ему щёку рассекли.

— Ай-яй-яй, какая трагедия. Из-за чего? Я смутно вспоминаю этого типа, но нюансов не припоминаю.

— Из-за женщины, разумеется, — пожал плечами Григорий, — из-за княжны Ртищевой. Он тогда позволил себе слишком много за ужином.

— И я его вызвал?

— Нет, Он Вас вызвал. Но стреляться Вы, Александр Викторович, отказались. Сказали, что человек оскорбивший даму, недостоин пистолетов.

— И потому дрались на саблях, — это уже с большим удовольствием вмешался Тимофей, тем самым подтвердив, что тоже был свидетелем тех событий, — красивая дуэль была. Он потом долго с повязкой на лице ходил.

Григорий злорадно улыбнулся, — с тех пор Бекетов считает, что Вы выставили его на посмешище перед всей Москвой. А для него это хуже тяжёлого ранения.

Я невольно подумал, «а граф Белькуров был крайне неприятным человеком для своих врагов».

— А кто там третий, что забился в угол? — высмотрел я ещё одного пассажира.

— Барон Корф, пустое место. Прилипала к господину Нащокину, потому что сам без денег и без влияния. Вечно ищет себе хозяина. Редкостный болтун и трус.

Убийственная характеристика. А ещё Григорий говорил это довольно громко, так что это услышали в карете.

Дверца приоткрыта и на меня смотрит подполковник. Между ног он удерживает шпагу. А и в самом деле знатная отметина на правой щеке. Мужчину шраму украшают, но этот зажил и образовавшая ткань потянула веко и сейчас он смотрит этим глазом, будто прикидывает. Стоит ли купить некую вещь, или дороговато будет. Прикольно и я улыбнулся. Что вызвало гримасу ненависти на его лице.

Так как он молчал, пришлось мне начать беседу:

— Сударь желает продолжения беседы? Мне показалось, подполковник, что Вы имеете намерения сказать больше, чем позволили в прошлый раз.

На скулах Бекетова заходили желваки:

— А вы граф, как видно стали слишком чувствительны.

— Напротив, просто не люблю лающих из кареты, — возможно я вышел из образа порядочного дворянина. Но мне надоела пустая перепалка. Григорий прыснул в кулак, а Бекетов сильно побледнел.

— Следите за словами.

— Иначе что?

— Иначе Вам напомнят, что офицерская форма не делает человека офицером.

Вот теперь стало совсем тихо. Я же почувствовал, как внутри поднялось холодное, почти весёлое спокойствие.

— Подполковник Бекетов, — произнёс я отчётливо, — Вы только что поставили под сомнение мою честь.

Теперь тот усмехнулся:

— Если Вам угодно понимать это так.

Всё, дальше никаких вариантов. Я медленно снял перчатку с руки, повернувшись к Григорию сказал, — передайте пожалуйста подполковнику. Я считаю его поведение несовместимым с честью офицера и дворянина.

При этом на лице Бекетова мелькнуло довольное выражение. За него принял перчатку толстяк.

— Отлично, я пришлю Вам своих секундантов.

-Как Вам будет угодно.

— Но раз вызов исходит от Вас, за мной право выбора, — что-то мне говорит, что сейчас я пойму, отчего этот господин так обрадовался. Неужели заставит сражаться на канделябрах?

— Тогда будем стреляться.

А уже дома на меня накатило странное чувство. Я ведь понимал, что рано или поздно столкнусь с необходимостью драться на дуэлях и даже лишать жизни человека. И старый хозяин тела делал это часто и со вкусом. Но сейчас меня бьёт мандраж.

— Вы, Александр Викторович, слишком богаты, слишком независимы и слишком редко уступаете. А многие этого не любят. Особенно лишённые этих привилегий. И вообще, Бекетов немного просчитался, — Гриша всячески поддерживает меня и уже успел встретиться с секундантом противной стороны.

— А просто он запомнил прошлый урок, когда Вы решили не полагаться на волю случая. Стреляться — это во многом дело случая. Осечка, камешек под ногой, ещё что-то и в результате никудышный стрелок волею идиотского случая убивает опытного стрелка. А вот на саблях это невозможно. А сейчас Бекетов поторопился и сделал всё, чтобы вызов сделали Вы. И, разумеется, выбрал пистолеты.

— Каковы мои шансы?

— Для него низкие. Стрелок он посредственный. И не знает, что Вы, Ваша светлость, в результате несчастного случая на охоте немного утратили кондиции в фехтовании. А вот в стрельбе наоборот, сильно прогрессируете. К тому же я выбрал «сходящуюся офицерскую дуэль». Противная сторона согласилась.

Постепенно я успокоился, Гриша умница. В самом деле дуэль с барьером во многом предоставляла волю случаю. Там стреляются почти в упор по жребию. А вот в нашем случае противники