Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

Мгновение тишины, а после он спокойно опустил лупу и посмотрел на меня.

— Смотри-ка, не соврал, — сказал он тихо. — Вижу текст, слабый, но чёткий: «Выкован в кузне Григория Железнова, квартал Старых Стен, Аргонис». Дальше правда обрывается.

Мастер подошел ко мне поближе и присел на корточки.

— Не хватило сил на полный текст? — спросил он прямо.

Я кивнул.

— Дух весь ушёл. На эту часть хватило, на остальное — нет.

Григорий медленно кивнул, почесав свою полуседую бороду.

— Сколько времени нужно, чтобы восстановиться?

— Сутки, — ответил я честно. — Может чуть меньше, но обычно сутки.

Григорий на секундочку задумался, глядя на гвоздик в своей руке. А затем криво, но без злости усмехнулся.

— Значит так, Яр Громов. Дар твой настоящий, это я прекрасно вижу, но слабый: пока что слабый. — Он встал и протянул мне свою могучую руку. — Берёшься помочь мне с клинком через месяц? Потренируешься и нанести полный текст: кузня, год, мастер, место?

Я взял его руку, и мастер легким рывком поднял меня на ноги. В голове вновь закружилось, но я устоял.

— Берусь, — сказал я твёрдо. — Месяц — вполне достаточно. Буду упражняться и тренировать свой дух. Я честно предполагаю, что к тому времени смогу нанести полный текст.

Григорий смерил меня взглядом, а затем кивнул.

— Тогда на том договорились: с завтрашнего дня официально ты мой ученик. — Он повернулся к дочери. — Аня, веди его наверх, покажи, где спать будет. Пусть отдыхает, сегодня уж точно с него хватит.

Девочка кивнула и подошла ко мне поближе.

— Идём, — сказала она тихо, но уверенно.

Мой же учитель вернулся к горну, отложив гвоздь в сторону к кружке. Сегодня вечером, видимо, у него было ещё полно работы. Вскоре, когда нужная заготовка разогрелась, он взялся за молот и раздался ритмичный стук об наковальню. Григорий снова принялся за работу, будто ничего и не произошло.

Я же проследовал за четырнадцатилетней девчонкой в общую комнату, что была и кухней, и гостиной. Там была прямая лестница (лестничный марш) в углу одной из стен, ведущих наверх. Усталость давила на меня и каждый шаг давался с трудом, тело плохо слушалось. Но я двигался наверх и даже улыбнулся. У меня получилось: я стал учеником кузнеца.

Первое утро в доме моего мастера, Григория Железнова началось очень рано и с резкого и неожиданного точка в плечо. От неожиданности я дернулся и резко вынырнул из своего уже непомнюочемного сна. Надо мной стояла Аня, склонившись и придерживая подсвечник с горящей свечей в одной руке. Пламя недовольно дрожало, отражая моё состояние и отбрасывая вытянутые тени на стены моей маленькой коморки под самой крышей.

— Подъём, — шепнула она. — Отец уже в кузне.

Я сел, протирая глаза. За крохотным окошком было ещё темно: лишь слабая красноватая полоса явила себя на горизонте. Подобно тому, как магический древний кристалл проецирует звезды на небо в разных местах и двигает их, так же, видимо, он и имитирует в этих мирах рассветы с закатами. Может еще как-то монолиты на границе в этом участвуют или ещё что? Не знаю.

Легкий, но неприятный холод пробрался под старое одеяло из овчинной шкуры, и я поёжился, сбрасывая сон. Хорошо, что в этих краях тепло даже осенью и даже внутри огромной пирамиды, а то в этой плохо утепленной коморке я бы вряд ли смог нормально спать.

Итак, для начала я подошел к тазику на табуретке, окинул прохладной водой своё лицо, что пускай и доставляло дополнительный дискомфорт, но быстро помогло пробудиться окончательно. Далее я оделся и спустился вниз по скрипучей лестнице, где меня уже ждала хозяйка этого утреннего царства.

Дочь учителя уже хлопотала у котелка общей спальни, помешивая серую густую массу, что пахла дымом и овсянкой, деревянной ложкой. Я неловко притормозил на последних ступеньках, всё-таки я чувствовал тут себя чужим, но просто стоять, как истукан не стал:

— Что делать, чем помочь? — спросил я.

Девчонка обернулась, оценивающе посмотрела на меня и кивнула на хлеб, что лежал на грубом столе.

— Нарежь и тонко, не как дрова.

Я взял тяжелый нож с деревянной рукоятью, почему-то я знал, что его и всё подобное в этом доме сделал его хозяин самолично. Положил на вид вчерашний, слегка черствый хлеб на доску и начал старательно резать, стараясь делать ломти ровными, достаточно толстые, чтобы хлеб на потрескался и не раскрошился, но и, как мне и сказали, «не как дрова». Аня на мгновение бросила на мои работу свой взгляд, хмыкнула и молча продолжила заниматься своими обязанностями.

Сегодня мы с ней впервые накрыли стол вдвоем. Позже мастер вышел к нам из кузни, вытирая свои руки в сажи об свой фартук. Мы быстро уселись за стол и приступили к трапезе, сразу после старшего в этом доме. На первый завтрак у меня была овсяная каша с солью, получёрствый ржаной хлеб, кусочек сала и кружка сильно разбавленного с водой эля. Мы ели молча и быстро, особенно я с Григорием. Я от усталости, а учитель, видимо, от привычки. Единственная девушка за столом, как её и полагается, вела себя значительно элегантнее двух мужланов.

— После завтрака поможешь Ане в лавке, — буркнул кузнец, беря очередной кусок хлеба с доски. — Пол помыть, пыль стереть, пусть научит тебя где и что у нас лежит и как этим пользоваться. А после обеда — путь твой ведет в кузню.

Я кивнул.

…

Помощь в лавке «Алой Подковы» оказалась довольно-таки пыльным занятием. Дочь учителя показала мен где находится веник, совок, тряпки и ведро, а также где брать воду. Вначале я работал веником по всему дому и у входа по периметру кузницы. После брал тряпку и протирал пыль с полок, разные товары вроде мечей, топоров, кольчуг да кинжалов, получив в первый же день занозу, но не беда. А дальше я мыл пол шваброй.

Аня присматривала за мной из-за прилавка, что-то пересчитывая и записываю в какую-то книгу.

— Не спеши, — в один момент сказала она, поправляя косу. — Отец не любит, когда грязь остаётся в углах.

Я смиренно вздохнул и пошёл протирать углы по второму