Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

— Поговорю с Альденом. Его родители должны хотя бы подсказать, где проверяют такие вещи. Изготавливать мы всё равно будем здесь, и владельцы чужих схем смогут предъявить претензии независимо от того, куда уедет товар. Хочу, чтобы схема принадлежала нам по праву. А о долях и о том, кто что вкладывает, договоримся до начала работы над товаром.

— Договоримся, — кивает Нолан. — Я могу собрать сведения о металле, обработке и проверке готового контура. Но стоит сразу подумать, пригодится ли сам образец для дальнейшей работы. Схему, которую мы доведём до ума сейчас, хотелось бы потом использовать. Тогда пробы хотя бы приблизят нас к своему изделию.

— Тогда давай попробуем связать первое со вторым, — говорю. — Например, проверить травление на узле включения. Он понадобится и для фигурки, и для изображения. У Селлы уже есть наработки с повторным запуском. Изготовим один вариант вручную, второй через маску и сравним. Получим заодно часть будущего изделия.

Из коридора доносится гул голосов. У двери проходят несколько учеников, кто-то заглядывает внутрь и тут же исчезает. В коридоре бьёт колокол.

Селла досадливо прикусывает губу. Нолан собирает папку, оставляя мне сделанные записи.

— На большой перемене предлагаю снова собраться здесь, — говорит он. — Я к тому времени узнаю насчёт стенда и посмотрю свободные схемы. Ты подумай, что должен увидеть покупатель. Одно действие, без продолжения «а ещё было бы хорошо». Тогда у нас хотя бы появится понятная задача.

— Хорошо.

Селла забирает свою сигнализацию, но рисунок птички оставляет мне.

Она убирает карандаш и встаёт последней, ещё раз окинув взглядом листы. Судя по всему, нас сейчас занимают примерно одинаковые мысли.

Мы выходим в коридор и у лестницы расходимся. Я задерживаюсь на мгновение, чтобы убрать листы поглубже в сумку.

Что изготавливать и продавать…?

После последнего занятия лицей пустеет на удивление быстро. Ещё несколько минут назад возле лестницы было не протолкнуться, а теперь шаги слышны с другого конца коридора. Двери аудиторий закрыты. У одной служитель собирает мокрой тряпкой меловую пыль с порога; заметив меня, отодвигает ведро к стене.

За высокими окнами сереет двор. Внизу, у ворот, кучер поднялся на ступеньку экипажа и возится с фонарём. Вспыхивает огонёк, потом второй. На мокрой мостовой появляются два длинных жёлтых пятна.

Селла стоит возле чертёжной. Папка раскрыта на подоконнике; девушка берёт листы за уголки и укладывает по одному, прокладывая чистой бумагой. На верхнем ещё блестят чернила. Нолан ждёт чуть поодаль, зажав под мышкой свой потёртый переплёт.

— Всё-таки перерисовала начисто, — говорит она.

Останавливаясь рядом:

— Я думал, для первого разговора с мастером хватит тех набросков, которые мы сделали на перемене.

Девушка неловко пожимает плечами:

— Ну, я подумала, что лучше сделать все чисто, чем потом разбираться в рисунках, помарках и вспоминать, какая линия к чему относится…

Похоже, профессиональный кураж оставил девушку, и теперь на первый план вылезла неуверенность в себе.

— Да все нормально, — подбадриваю Селлу, — Наоборот, ты молодец. Я не слишком внимателен к таким мелочам, я бы и так понес.

Спускаемся по широкой лестнице в холл, забираем верхнюю одежду. У входа тянет сыростью. Селла прячет папку под плащ; Нолан, наоборот, несёт свою перед собой, защищаясь от толчков локтей: лицеисты похожи на овец, выпущенных на долгожданный выпас.

Делла ждёт возле ворот, под каменным навесом. Увидев нас, делает шаг навстречу и задерживает взгляд на Селле. Та в ответ слегка наклоняет голову.

— Вы наверняка встречались на состязании с пятеркой Фенвика, но не знаю, знакомы ли. Делла, это Селла, это Нолан. Нас сегодня ждёт мастер Прайтл, наш гравер. Селла, может, поедешь с Деллой? Вам вдвоём будет удобнее, а мы с Ноланом сядем ко мне в карету.

— Мм… Конечно. Я всё пыталась вспомнить, где тебя видела, — поворачивается к девушке Делла.

Селла благодарит её и идёт следом. У дверцы придерживает папку обеими руками, так что Делла сама отводит край плаща, чтобы тот не попал под ступеньку.

Пока кучер закрывает за ними дверцу, я показываю Нолану свой экипаж. Он задерживается у колеса, пропуская меня вперёд. Вместо того, чтобы толочься на входе, меряясь с друг другом манерами, открываю дверцу и сажусь.

Нолан усаживается напротив. Сначала кладёт папку рядом, потом перекладывает на колени. Мы трогаемся.

За стеклом медленно проплывают ограда лицея, будка привратника. На повороте колесо попадает в выбоину, экипаж качает.

Дальше едем между тёмными от сырости стенами. В лавках уже горят светильники. Их отражения дрожат на стекле, разбиваются о потёки воды, вытягиваются по мокрым доскам вывесок.

Нолан раскрывает папку, смотрит на верхний лист и снова закрывает. Разглаживает большим пальцем угол переплёта.

Нервничает. И, судя по тому, как он несколько раз проверяет застёжку на папке, нервничает из-за возможных ошибок в чертеже.

— Я узнал у наставника насчёт стенда, — говорит он наконец, продолжая разговор о делах. — Он нам подходит. Для сравнения ручного и вытравленного контура возьмём свободный учебный знак, как предложила Селла, и наставник разрешил принести образцы, если подпишем материал и способ обработки.

Его беспокойные ручки все-таки засцепили застежку. Папка раскрылась, верхний лист выскользнул и Нолан едва поймал его у края сиденья.

— Хорошо, — подбадривающе улыбаюсь я ему. — Только давай о самом опыте побеседуем уже дома, вместе с Селлой и Прайтлом.

Он коротко улыбается, но папку не убирает. Нервничать меньше он не стал.

С высоты своего опытам понимаю, что нужно поговорить с ним о чем-то, что будет интересно нам обоим.

Девушки? Представляю, как сейчас начну выспрашивать у почти незнакомого и не слишком уверенного в себе парня, кто из девчонок ему нравится. Расслабится, ага.

Развлечения… А какие?

Пробую посмотреть на него внимательнее, играя в бюджетного Шерлока Холмса. Чернила на пальцах, потёртый переплёт папки, аккуратно заштопанный край перчатки… О чем говорят эти детали? Практически ни о чем нужном.

Подсказка находится за окном.

Мы обгоняем телегу с перевёрнутой рыбацкой лодкой. Из-под мокрого брезента торчит нос, на борту облупилась зелёная краска. Нолан поворачивает голову, провожая телегу заинтересованным взглядом.

— Ты на лодках ходишь?

— Нет… То есть, не часто. У моего дяди почти такая же была, только тяжелее. Летом он давал её мне на утро. Если проснуться часа в четыре, можно было выйти вниз по реке, пройти вдоль берега до старых купален и порыбачить или побродить по развалинам. Там утром тихо. Потом начинается движение, лодки снуют, отчаливают грузовые баржи, все кричат… Уже не то.

Он убирает папку на соседнее сиденье. Похоже, выбранная тема его зацепила.

— А одному не