Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов

Не успел я ответить, как дверь распахнулась и в комнату буквально влетел Сизый, который, судя по всему, вернулся за какой-то забытой вещью.

— Братан, слушай, я тут вспомнил, что оставил у тебя… — начал он, но тут же осёкся, заметив сидевшего на кровати изменившегося кота.

Несколько секунд голубь молча разглядывал Себастьяна, после чего недоверчиво покосился на меня.

— Это ещё что за наглая морда⁈ А куда делся Себастьян⁈

Я уже открыл рот, собираясь объяснить произошедшее, однако Себастьян, по своему обыкновению, решил не упускать возможности отпустить очередную колкость в адрес Сизого.

— Господин Морн, вы только посмотрите на этого пернатого болвана! Стоило мне немного измениться, как он уже перестал меня узнавать. Впрочем, учитывая размеры его мозга, удивительно, что он вообще хоть что-то запоминает…

Кот произнёс это с привычной невозмутимостью, совершенно не подозревая, что вместо мысленного обращения ко мне его слова впервые прозвучали вслух.

Я от неожиданности даже растерялся, поскольку прекрасно слышал голос Себастьяна не в голове, как прежде, а собственными ушами. Голос оказался низким, бархатистым и удивительно хорошо подходил к его высокомерным манерам.

Однако ещё сильнее произошедшее впечатлило Сизого, который сперва возмущённо распушил перья, собираясь ответить на внезапное оскорбление, но затем вдруг застыл с раскрытым клювом.

— Братан… — медленно произнёс он, переводя ошалелый взгляд на меня. — Ты ведь тоже это слышал⁈

Я уже собирался ответить, но Себастьян, явно раздражённый столь пристальным вниманием к своей персоне, с достоинством отвернулся и принялся вылизывать переднюю лапу.

— И чего он так на меня вытаращился? Господин Морн, объясните этому недоразумению, что неприлично так пялиться на благородных фамильяров.

Тут уж Сизый окончательно не выдержал. Подпрыгнув на месте и едва не задев крылом дверной косяк, он вытянул дрожащую руку в сторону Себастьяна и во всю глотку заорал:

— Братан!!! ОН ГОВОРИТ!!! Я ЕГО СЛЫШУ!!!

Услышав совершенно отчётливые человеческие слова, вырвавшиеся из кошачьей пасти, Сизый резко отшатнулся и широко расправил крылья, едва не задев ими ближайшую мебель. А учитывая, что наш пернатый приятель представлял собой здоровенного голубя-химеру ростом почти полтора метра и весом под семьдесят килограммов, подобные движения вполне могли закончиться небольшим погромом.

Впрочем, сейчас Сизого совершенно не волновала сохранность окружающей обстановки. Он застыл посреди комнаты, вытянув шею и вытаращив глаза на Себастьяна с таким неподдельным изумлением, словно только что стал свидетелем настоящего божественного чуда. Казалось, ещё немного — и голубь начнёт требовать объяснений у самого бога Огня, каким образом молчаливый фамильяр внезапно заговорил человеческим голосом.

Хотя, если разобраться, в чём-то он был бы прав. В конце концов, Себастьян только что пережил эволюцию благодаря пробуждению древнего божественного артефакта. Так что происходящее действительно вполне можно было считать чудом. Пусть и весьма своеобразным.

— Да чего ты разорался⁈ — возмущённо рявкнул Себастьян, раздражённо прижав уши к голове. — Какая эмоциональная птица…

И тут же замер.

Причём настолько резко, словно кто-то невидимый взял и остановил время исключительно для него одного. Даже кончик пушистого хвоста, который до этого неторопливо покачивался из стороны в сторону, застыл на полпути, так и не завершив очередного движения.

Кажется, до нашего новоиспечённого фамильяра только сейчас начало доходить, что именно произошло.

Наконец кот осторожно шевельнул усами и медленно повернул голову в мою сторону.

— Господин Морн…?

Я молча посмотрел на него, прекрасно понимая, какой именно вопрос сейчас последует.

А у двери стоял Сизый, который с нескрываемым любопытством переводил взгляд с одного на другого. Голубь даже слегка подался вперёд, вытянув шею, и, кажется, на какое-то время совершенно забыл о собственном потрясении. Теперь его гораздо сильнее интересовало, чем закончится эта необычная сцена.

Я выдержал паузу, наблюдая за окончательно растерявшимся котом, после чего всё-таки не удержался от улыбки.

— Чего? — поинтересовался я с самым невинным видом, хотя прекрасно понимал, что именно его так озадачило.

— Я сейчас… — Кот запнулся, озадаченно шевельнул усами и осторожно приоткрыл пасть. — Я сейчас сказал это вслух?

— Нет, — совершенно серьёзно ответил я. — Просто Сизый неожиданно научился читать твои мысли.

— Да ладно⁈ — восхитился пернатый.

Я покосился на голубя.

— Сизый…

— А? — Тот повернулся ко мне, после чего до него наконец дошло. — А-а-а! Ха! Хорошая шутка, братан!

Себастьян, однако, совершенно не разделял нашего веселья. Он продолжал сидеть с приоткрытой пастью, словно до сих пор не мог поверить, что теперь способен не только мяукать, шипеть и требовательно урчать, но и вполне осмысленно выражать свои мысли человеческими словами.

Впрочем, растерянность на его морде постепенно уступала место чему-то другому. Янтарные глаза вдруг подозрительно заблестели, уши настороженно приподнялись, а пушистый хвост принялся неторопливо раскачиваться из стороны в сторону.

— Погодите-ка… — задумчиво протянул кот.

Мы с Сизым переглянулись.

— Чего ещё? — поинтересовался я.

Себастьян не ответил. Вместо этого он загадочно прищурился, выдержал многозначительную паузу и посмотрел на меня с таким торжественным видом, словно собирался сообщить нечто невероятно важное.

— Я ведь… — начал он и на мгновение замолчал. — Я ведь всегда мечтал это сделать…

— Что именно? — насторожился я.

— Спеть!

Я моргнул.

— Чего⁈

Себастьян уже поднялся на все четыре лапы, гордо выпятил грудь и задрал голову с таким важным видом, словно собирался выступить перед самим Императором. Затем прикрыл глаза и деликатно откашлялся. Причём получилось это настолько по-человечески, что я невольно приподнял брови.

А в следующее мгновение комнату огласило пение.

И какое!

Я ожидал услышать что угодно: хриплое кошачье завывание, надрывное мяуканье или хотя бы нечто среднее между ними. Но вместо этого из пасти Себастьяна вырвался удивительно чистый, мощный и бархатистый голос с богатым, глубоким звучанием.

А сам кот, явно наслаждаясь произведённым эффектом, самозабвенно затянул:

— Золота-а-ая ры-ы-ыбка! Золота-а-ая! Пахнет та-а-ак, что я от сча-а-астья та-а-а-аю!

Последнее слово Себастьян исполнил с таким невероятным чувством, что даже приподнялся на передних лапах, вытянул шею и блаженно прикрыл глаза, словно пытался вложить в эту песню всю глубину своей кошачьей души.

Если бы я в этот момент закрыл глаза, то вполне мог бы представить себя в роскошном зале Императорского оперного театра, где только что завершил выступление прославленный тенор, а потрясённая публика замерла в ожидании, прежде чем разразиться бурными овациями.

Вот только