Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев
Откуда-то спереди доносится боевой клич, ему вторят остальные черные, я же — дожидаюсь, пока подо мной не проходит последний из черных и мягко падаю ему на спину. Удар! Лезвие айкути входит в щель между кирасой и шлемом! Горячая волна обжигает мне лицо и пальцы! Но я уже — в другом месте, я несусь вперед, ясно вижу свою цель, идущий вперед черный — поворачивается на звук и поднимает светильник перед собой, вглядываясь в темноту…
Падаю вниз и скольжу по полированным доскам пола, выбивая ему опорную ногу стопой! Выставляю клинок так, чтобы черный в падении — напоролся на него, отбрасываю тяжелое тело с себя, перекатываюсь и тут же — ухожу в сторону от блеснувшего в лунном свете лезвия тати! Он меня видит⁈ Но как⁈ Отпрыгиваю назад и вижу еще один взмах. И еще. Успокаиваюсь, медленно отступая назад и за колонну — он не видит меня, просто машет мечом вслепую, ему чуть не повезло, он взмахнул на звук, взмахнул в сторону павшего товарища с фонарем и едва не попал… я наклоняюсь и осторожно подбираю с пола чей-то выпавший из руки вакидзаши, беру его в левую руку, примериваюсь…
— Тунц! — лезвие вакидзаши издает глухой звук, врезавшись в деревянную колонну и черный — вскидывает меч, оборачиваясь на звук!
— … тихо, тихо, тихо… — я оказываюсь за его спиной раньше чем он успевает сообразить, раньше чем он понимает что звук был всего лишь приманкой, раньше чем он может опустить руку с мечом и горячая волна вновь обжигает мне пальцы, мы с ним вместе падаем вниз, он хватается за глотку и скребет пальцами, словно пытаясь разодрать свою собственную плоть, а я уже отпрыгнула в сторону, у меня совсем нет времени, извини…
— Она снова тут! — кричит кто-то из черных, но мы с ним остались наедине, все остальные уже втянулись во внутренние покои, там — поединок между алыми и черными, там все самое важное, никто не обращает внимания на крики сзади… и зря. На ходу убираю айкути в ножны и достаю длинный клинок «Благословения Рэнки». Я привычна к короткому клинку, но если использовать длинный как рычаг…
Я выпрямляюсь, тяжело дыша и чувствуя, как кровь набатом стучит у меня в висках. Под ногами, в темноте корчится самурай в черных, лакированных доспехах Императорской Гвардии, я не могу разобрать что за камон красуется на его доспехах и кого именно я только что добавила к числу своих кровных врагов — Минамото или Абэ. Изначально айкидо было сконструировано по мотивам древней самурайской техники борьбы с доспешным и вооруженным противником. Когда такой вот стоит напротив тебя с поднятым клинком — кажется никак его не возьмешь, а вот он рубанет наискось и все, приехали… однако даже стоя в доспехах, будучи защищенным со всех сторон, любой воин — прежде всего человек. Стоящий на двух ногах. И техника, которая позволит тебе опрокинуть такого вниз, на землю — будет одинакова, что в приемах айкидо, что в трактатах уважаемого Йоганна Лихтеннауэра, что в Вальпургийских манускриптах… используй силу противника, его инерцию, он не сможет остановиться, используй то, что он одет в тяжелые доспехи, и да, ты не сможешь пробить мечом сталь его доспехов, используй свой меч как рычаг… уход в сторону, залом с помощью меча, а уже потом, когда твой враг лежит на земле, ворочаясь как большой, неуклюжий жук…
Я перехватываю «Благословение Рэнки» левой рукой за клинок и наваливаюсь сверху на лежащего черного, выискивая лезвием щель в доспехах. Все, как и завещали мастера Педро де ла Торре и Франциско Дельсиньо. Черный хватается руками за лезвие, пытаясь остановить его неумолимый ход, я вижу, как блестят белки его глаз в сумерках павильона, надавливаю сверху всем телом. Выдыхаю, чувствуя, как меч медленно проникает в плоть, черный хрипит и выгибается, его руки сжимают лезвие все крепче и крепче… пока не слабеют. Тело подо мной обмякает. Сколько еще осталось? Времени все меньше и меньше, алые не будут сражаться вечно, а моя химэ спрятана в комнатушке за моей комнатой, в большом шкафу и как только алые падут, как только паланкин будет захвачен… у нас не останется никакой защиты. С этого момента все оставшиеся клинки и стрелы черных будут направлены на нас… и лучше бы нам с химэ к этому моменту оставить столицу догорающим костром где-то позади. Чума на все ваши дома, Минамото, Тайра, Фудзивара и Абэ, режьте друг друга пока вам кровь поперек глотки не станет, а нас с ней оставьте в покое.
Откуда-то издалека раздается громкий, торжествующий крик и я понимаю, что один из алых только что пал. Один ли? Вокруг меня — полутьма, никого из черных, кроме тех что лежат у меня под ногами, все уже во внутренних покоях, значит и мне нужно торопиться, сколько бы я их тут не прирезала, все равно их слишком много, слишком много для меня одной и для Ханами, для оставшихся девчонок Бай Лин… если кто-то еще остался.
Разбегаюсь, отталкиваюсь ногой от колонны, прыжок, подтянуться и вот я уже бегу по потолочной балке, мысленно поблагодарив местных архитекторов.
Бегу по балке, стараясь ставить ноги бесшумно, не выдавать себя топотом. Впереди — свет. Внутренние покои освещены добрым десятком светильников, а еще фонари в руках у черных, светло как днем. Внизу — черное море из доспехов и черных перьев на оперении длинных стрел, сверкающая сталь клинков. Отчаянье на секунду охватывает мое сердце, как же много их еще осталось… но я привычным усилием воли убираю эмоции. Страх — это маленькая смерть, я помню, смерть легче пуха, а долг тяжелее свинца.
Внизу, чуть ближе к красному паланкину Императрицы — стоит последний оставшийся в живых алый. Он опирается на свой меч, уперев его в пол, вокруг него лежат тела в черных доспехах — четверо. Перед ним — два тела в алых доспехах с камоном