Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

— Папенька выздоравливает, — сказала я, глядя в его лицо. — Все основное еще впереди, но самый опасный период уже прошел. Дальше только хорошее.

Карл бросил на меня короткий взгляд. Не злой даже. Предупреждающий.

— Разумеется. Как жаль, что это касается не всего дела…

— Карл Иванович, — я бросила на него взгляд через плечо.

— Мы все молимся о твоем выздоровлении, брат мой, — тут же исправился дядюшка. — А я делаю все, чтобы в это тяжкое время твой дом не остался без разумного мужского надзора.

Фридрих моргнул. Дыхание стало чуть чаще, пальцы в моей руке дрогнули.

— Карл Иванович, — повторила я.

— Варварушка, вы так строго смотрите, будто я враг собственному брату.

Фридрих пошевелил рукой, делая движение, будто пишет. Я встала и подала ему дощечку и карандаш. Карл проследил за мной, и в его глазах мелькнуло удивление.

Да, Карл Иванович, когда мы говорили про то, что Фридриху лучше, мы действительно имели это в виду.

Пальцы барона подрагивали, линии получались кривыми, местами — рваными. Но он упрямо выводил буквы, пока на листке не появилось короткое немецкое слово: «Danke». Спасибо.

— Вот видишь, голубушка, — довольно заключил Карл. — Мой брат благодарен за мою заботу.

Но я в это время смотрела на Фридриха, который едва заметно покачал головой, а его указательный палец вытянулся в мою сторону. Это «спасибо» было адресовано мне. Я едва сдержала слезы и впервые с момента прихода Карла искренне улыбнулась.

Фридрих прикрыл глаза. Правая половина губ чуть дрогнула.

— Твоя Варварушка действительно старается. Но ее старания — не всегда во благо. Я прослежу, чтобы дело не оказалось без твердой руки.

Карандаш в пальцах Фридриха хрустнул. Я развернулась лицом к Карлу и шагнула так, чтобы закрыть барона собой.

— Визит окончен.

Карл медленно нахмурился.

— Вы решаете за моего брата.

— А вы нарушаете договор, — ответила я. — Марфа, подай папеньке воды. И проветри за нами.

Карл сухо попрощался с «любимым братом» и вышел из комнаты. Я следом за ним. Он отступил, но увидел, что пока еще слабые места есть. И что при желании на них можно давить. Только вот зря он надеялся, что теперь это будет ему проще сделать.

— Что ж, — сказал Карл, когда мы оказались в передней. — Опись позволит всем нам увидеть истинное положение дел.

Вот и проклюнулся реальный повод для визита.

— Именно поэтому опись будет проходить при свидетелях и правильным порядком, — сказала я. — Мне нечего скрывать. А вам?

Сама удивилась тому спокойствию, которое услышала в своем голосе. После всего того, что он наговорил? Похоже, у меня вырабатывается иммунитет.

— Вы думаете, что если вы нашли покровителей, то стали сильнее?

— Нет, Карл Иванович, — ответила я. — Я думаю, что если руки остаются чистыми, покровители лишь свидетели, а не спасение.

— Если вести дело невозможно не запачкать рук, — он поправил пенсне. — Вы еще убедитесь.

Он поклонился и вышел.

Я знала, что в чем-то он прав. И частенько приходится и лукавить, и идти на какие-то сделки с совестью. Но сейчас единственное, в чем меня можно было винить — это в том, что я не Варвара и не готова в этом признаться.

Когда дверь за Карлом закрылась, я окончательно поняла, что мне пора сменить направление мыслей. Если с заказом Вранова хоть что-то двигалось, то за проект Еремеева я даже не садилась. А там много нюансов.

Еремеев хотел не просто листок, а «по-столичному». Но как на самом деле делали в Петербурге я не знала. И это было проблемой, потому что сделать нормальный дизайн — это одно. Не просто же так масленичные листы сработали.

Но сейчас разговор шел о брендировании дела Еремеева. И это уже был совсем другой уровень и ответственности, и сложности.

В общем и целом, мне нужны были примеры. Не местные — их-то я и в кабинете Фридриха нашла бы немало — а именно из Петербурга. Чтобы и реклама, и источник информации, и визитная карточка в одном.

Я поднялась и прошлась по кабинету.

Где в Светлоярске мне найти это? У купцов, что недавно ездили в столицу? У чиновников?

Ответ пришел внезапно. Губернаторша не так давно приехала из столицы. Приглашения, карточки, благотворительные билеты, программы, меню, какие-нибудь объявления музыкальных вечеров, да хоть что. В губернаторском доме я могла бы найти подсказку.

И завтра я как раз должна была быть у Анны Викторовны на обеде.

Я остановилась у окна и посмотрела на улицу, где время от времени проезжали сани. Люди ехали по домам. Отдыхать. И мне тоже стоило.

Завтра на обеде мне нужно не только выдержать Арсеньеву, не опозориться перед Анной Викторовной, но и брать в расчет, что Вранов временно пребывает в доме у губернатора. А его присутствие всегда странно влияло на меня. Словно мозгов резко становилось меньше.

А еще мой вопрос про образцы стоило бы хорошенько завуалировать. И найти способ объяснить, что именно я хочу посмотреть. Сослаться на столичный вкус и желание, чтобы Светлоярск не отставал от Петербурга по искусности листков?

Это прозвучало бы почти прилично. Главное, не упоминать маркетинг и рекламу.

Воскресное утро началось тихо, продолжилось службой в храме и даже принесло немного успокоения. Людей было меньше, чем в Прощеное воскресенье, но все равно достаточно, чтобы чувствовать себя частью очень старого порядка. Я стояла, повторяла поклоны и крестилась чуть позже остальных. Тело Вари помнило больше меня, но все равно иногда запаздывало. Я не понимала всего происходящего, но душа действительно откликалась.

Я даже не отвлекалась на мысли о типографии, Карле и заседании опеки. Зато думала о Фридрихе, посылая куда-то вверх, под купол храма, а, может, и выше, просьбы о том, чтобы он быстрее поднимался. Все, чего я просила для себя — это терпения. А сил… Не даром же говорят, что Господь не посылает испытание сложнее, чем мы можем вынести.

После окончания службы мы с Дуней сели в нанятые сани.

— В губернаторский дом, — сказала Дуня кучеру и помогла мне устроиться.

В голове было почти пустынно, даже нервы, кажется, перестали быть натянуты как струны. Конечно, я знала, что этот эффект ненадолго. Но… Может, как-то и воспользоваться предложением отца Павла, сходить к нему?

Я снова повторила ключевые задачи на визит к Анне