Обнулённый 6 - Виктор Рэн

— Ее тело начинает ее подводить, — сделал вывод я. — У нее так и остались рунические надписи на спине?

Лазарь на секунду замялся, явно раздумывая над тем, где я мог увидеть обнаженную спину Иеремии.

— Нет, здесь я тебя разочарую, — ответил он. — Я осмотрел шею, плечи, спину и предплечья, причем при свете. Кожа у неё сухая, тонкая, и на ней нет ничего. Ни линий, ни узоров, ни следов от них. Всё чисто.

Я помнил комнату наверху в замке Талвега и помнил голубые линии, которые проступали у неё на коже, когда она повернулась ко мне спиной и едва не сбросила платье с голых плеч на пол. Я видел рисунки своими глазами, и кольцо тогда прочло их как одно слово: «ключ».

А теперь их не было.

— Может, они проступают не всегда, — предположил я.

— Такая вероятность определенно присутствует. Я утверждаю только то, что видел сам, а видел я чистую кожу, — Лазарь скрестил руки на груди. — Меня не радует, что я вынес пациенту ложный вердикт как его лекарь. Но, учитывая обстоятельства, она и сама в курсе любого возможного вердикта.

Он помолчал, подбирая слова.

— Ее тело отказывает, — сказал он. — Оно не поражено заразой. Оно отказывает.

Лазарь нахмурился.

— Я видел похожее один раз в жизни, на западе королевства, в чумной год, — проговорил он. — Тогда люди гнили изнутри, и симптомы было видно и слышно, и запах стоял… даже не хочу его вспоминать. Здесь ничего такого нет. Она не гниёт. У неё просто перестаёт работать тело.

Я слушал Лазаря и не перебивал.

— Я спросил её, чем она питается в дороге, потому что первое, о чём думает лекарь — это дурная еда или её отсутствие. Она ответила подробно и спокойно: хлеб, мясо, сушёные ягоды, разбавленное вино. Всё как положено, всё правильно, лучше, чем едим мы. А потом я предложил ей поесть. И она отказалась.

Лазарь развел руками.

— Кухарка мне после сказала, что из большой гостевой комнаты ей вернули поднос нетронутым.

— По отдельности каждая из этих вещей ничего не значит, — подхватил его мысль я. — Вместе они означают, что до следующего ритуала может остаться меньше времени, чем мы думали.

Я вспомнил, как Лазарь недавно объяснял мне, разложив на столе свои бумаги: обряд состоит из двух половин, войти и удержаться, и удержание требует постоянной подпитки.

Он тогда добавил, что в теле Беатрис Красс она держится лучше, чем в других. Но лучше — не значит бесконечно.

Тогда вопрос один: зачем север, зачем союз, зачем гарнизон под стенами и зачем третье условие, которое не назвали нам с Лилианой. Если только это не возможность подступиться к самой Лилиане или к Айрис, на которую она положила глаз очень давно, еще с самого Серого леса.

— Сколько ей осталось? — спросил я.

— В этом теле… — протянул Лазарь.

Он поднял голову и прикинул.

— В этом теле она точно не задержится дольше осени.

Мало. Времени и вправду не слишком много.

— Надо сообщить Лилиане, — поднялся с места я. — И спасибо за работу. Если заметишь что-то странное с ее стороны — дай мне знать.

— Странные вещи порой самые интересные в исследовании, — улыбнулся Лазарь. — Правда, надеюсь, нам удастся завершить исследование необходимым результатом.

Мы попрощались. Я надел плащ, вышел на улицу и пошёл через площадь.

Повозки на ней так и стояли, между ними ходил караульный в красном, и он проводил меня взглядом от крыльца до крыльца. У внутренних дверей господского дома меня пропустила пара гвардейцев, потому что иных инструкций им, видимо, не поступало. А наверху меня пропустили взглядами уже двое караульных Лилианы.

Лилиана не спала. Она сидела за столом в своей комнате при свечах и перебирала бумаги Веллена, и когда я вошёл, подняла голову и сразу отложила лист в сторону. На ней была светлая ночная сорочка и накидка, чтобы защититься от холода. Я видел ее в таком виде уже не единожды за зиму.

Я пересказал ей всё, что сказал Лазарь. Про чистые лёгкие, кашель, вызванный другими причинами, нетронутый поднос с едой. И чем нам всем это может грозить в ближайшее время.

Она слушала и под конец чуть крепче взялась за край стола.

— Значит, времени у нас до осени, — проговорила она.

— В этом теле — да. Что будет дальше, вопрос открытый.

— Я поняла, Кас. Я с первого раза поняла, — Лилиана отпустила стол и положила обе ладони на колени. — Значит, она приехала не за союзом.

— За союзом тоже. Одно другому не мешает, — прикинул я. — В Косинце есть как минимум два человека, кто бы ей подошел.

— Трое, — поправила Лилиана. — Айрис, Векс и я.

— Верно, — кивнул я, не сразу включив в уравнение Векс.

Мы просидели ещё немного и ни до чего не договорились, кроме одного: ответ на первые два условия она объявит утром, как мы и договорились, а что до третьего условия — его Иеремии придется объявлять, прежде чем на него можно будет как-то реагировать.

На том я ушёл спать, и почти сразу погрузился в сон. Последние дни изрядно вымотали меня. Гораздо больше, чем привычный ритм тренировок, патрулей и обходов.

Наутро все заинтересованные стороны собрались в зале для приемов. Но Иеремия не ограничилась только нами, и в этот раз с ней были свидетели. Союз без свидетелей не союз, и она собрала в большой комнате всех, кто имел право там находиться по долгу службы. Хальд у дверей, в кольчуге, с неизменным шлемом под мышкой. Распорядитель у стола с кипой бумаг в руках. И Ульрих с нашей стороны, как доверенный советник.

Иеремия сидела за столом одна, с кружкой горячего напитка, и кашляла реже, чем вчера.

— Дом Блэквуд принимает первое условие, — провозгласила Лилиана. — Гарнизон Красса зимует в Косинце и остаётся далее, по надобности. Человек баронессы входит в мой совет и имеет в нём голос. Распоряжения по обороне и по людям остаются за мной, и в них ваша милость не вмешивается, пока речь не идёт о ваших солдатах.

— Я рада, что мы с вами на одной стороне, — улыбнулась Иеремия.

— Дом Блэквуд принимает условия,