Попаданец в поисках смысла - 4 - Тампио
– Что здесь происходит? – в конюшню вошёл представитель охраны фермы.
Лейтенант Бурад, – как представился сидящий за столом молодой мужчина, – на первый взгляд не намного старше меня. Вероятно, он недавно закончил правоохранительную академию и готов рыть копытом землю, чтобы доказать свою профессиональную пригодность старшим коллегам, а если представится возможность, то получить поощрение или даже повышение. Его тёмная, почти чёрная радужка глаз наверняка мешает обычному собеседнику считывать эмоции. Продолговатое лицо, расставленные уши, почти квадратный подбородок, нос с горбинкой и излишне пухлая нижняя губа создавали не очень приятное впечатление. По-крайней мере, на меня.
[Значит, взятки не берёт или пока не набрал сумму, необходимую для пластической операции.]
– Айвор Камадос, учащийся первого курса Королевской Академии космофлота, – медленно произнёс следователь. – И как вы попали на ферму?
– Был лично приглашён Ранной Вейлтрих, дочерью Риотена Вейлтриха, герцога Арденора.
– Какие отношения у вас были с погибшим?
– Среди моих знакомых не было ни одного погибшего.
– С умершим виконтом Эриданом Квелином! – раздражённо уточнил лейтенант.
– При первом посещении фермы я с ним практически не общался. Вчера он по своей личной инициативе заявился в мою комнату и начал предъявлять требования, почти сразу переросшие в угрозы.
– Угрозы? А у нас имеются сведения, что это вы всячески донимали виконта Квелина.
– Вероятно, вам следует опираться на более достоверные сведения.
– Не указывайте службе охраны правопорядка, что и как ей следует работать!
– Даже в мыслях не было, господин лейтенант! Я лишь сказал, что добытые сведения ложны.
– Опишите в подробностях тот якобы конфликт, инициатором которого, по вашим словам, был погибший.
– Умерший виконт Эридан Квелин? Он пришёл в мою комнату…
Я неспешно, шаг за шагом, пересказал почти все подробности того злощастного события и последующие за ним события. Возможно, и зря, но сокрытие видимых действий могло бы впоследствии мне навредить.
– Значит, – оживился лейтенант, – вы первым ударили дворянина?!
– А что мне оставалось делать после всех тех слов? Пускать слюни и заискивающе улыбаться? Так бы поступил любой уважающий себя мужчина, тем более будущий офицер космофлота.
– Не думаю, что теперь это для вас актуально. Преднамеренное убийство дворянина – это почти всегда пожизненная каторга на одном из астероидов.
– Полностью согласен, что упомянутое вами является недопустимым преступлением! Вот только какое отношение я имею к подобному?
– Вы сами сознались, что в той конюшне кроме вас двоих никого не было. Или вы хотите сказать, что полностью здоровый виконт умер просто так?
– Не могу судить о его здоровье, – развёл я руками. – Он мог быть полностью здоров, а мог и не быть.
– И какие, по-вашему, причины заставили молодого наследника графа Фаэрена Квелина скоропостижно скончаться?
– Это сфера профессиональной деятельности патологоанатома. Я же в медицине разбираюсь плохо.
– Но всё же разбираетесь?
– Почти каждый человек, если только он не полный глупец, что-то да мыслит в медицине. Могу я ознакомиться с результатами вскрытия?
– В правоохранительных структурах нет патологоанатомов, а только судебно медицинские эксперты.
– Вот видите, – пожал я плечами, – как неважно я разбираюсь в таких вещах. Так всё-таки я повторяю свою просьбу ознакомиться с результатами вскрытия.
– Может, вы ещё заявите об отказе дачи показаний?
– А разве можно? Меня об этом не предупреждали. Да и об адвокате ничего не сказали.
Лейтенант зло посмотрел на меня. Вероятно, до него дошло, что во время задержания были нарушены некоторые юридические формальности, о которых ему не сказали.
Я спокойно смотрел на молодого дознавателя, сквозь пальцы которого, как вода, утекала возможность проявить себя перед начальством. Ах-ах, какая досада – полученные показания следствию не получится использовать в суде против меня!
– Вы задержаны по подозрению в убийстве виконта Эридана Квелина… – начал монотонно зачитывать лейтенант, а я спокойно ждал окончания. – Что вы можете сказать по поводу предъявленных вам обвинений?
– Я хочу связаться с Риотеном Вейлтрихом, герцогом Арденора, и мне нужен адвокат.
Лейтенант снова метнул в меня молнии из глаз. Да, теперь ему точно не светит повышение. Не исключено, что объявят взыскание.
Поезд мчал на восток, но я никуда не спешил – на занятия я всё равно опоздал, да и не было горячего желания оказаться в окружении одногруппников, отчасти знающих, что со мной приключилось.
В принципе, всё обернулось для меня более чем прекрасно – не совсем нормальное положение дел в государстве сыграло на моей стороне. Дело в том, что в правоохранительные службы дворяне, как правило, не идут. Им больше по душе карьера военного, а не ловля преступников, что открывает окно возможностей для простолюдинов. Вот только среди них, как правило, мало обладателей дек, а их имеющие стараются тоже поступить на военную службу. А что делать обычному человеку, не только поступающему в правоохранительную академию, но и ещё желающему в ней удержаться? Правильно – зубрить! Зубрить многие тома законодательных актов, зубрить процессуальные действия.
Зубрёжка имеет свои недостатки, и один из них – возможная растерянность при сбое алгоритма. Так произошло и в моём случае. Поскольку был выходной день, то на дежурстве находились те, кто недавно начал работу. Их учили действовать в строго определённой последовательности, и она была нарушена в самом начале – меня задержали охранники фермы. Как следствие, прибывший наряд просто доставил меня в отделение, где находился дознаватель, действующий уже по своему алгоритму.
Прибывший адвокат это сразу понял и возликовал. А когда прибыл герцог Вейлтрих, уже просмотревший записи с камер наблюдения, то лейтенанту Бураду пришлось совсем кисло. Но меня всё-таки продержали ночь в отделении, пока судмедэксперт не дал заключение – у виконта оторвался тромб. Ах-ах! Как же так?! Он ведь был такой молодой!
Эту благостную для меня картину испортило прибытие графа Фаэрена Квелина – пожилой, почти старичок, он выглядел откровенно плохо после известия о смерти его единственного сына. Он не плакал, но, глядя на него, у меня самого на глаза навернулись слёзы. Но ничего не