Патент на выживание - Леонид Иеронимов
Царила полная тишина. Облачный вал, клубясь причудливыми фигурами, постепенно исчезал под натиском солнца. За спиной послышались звуки пробуждающегося лагеря и мгновенно разрушили волшебство. Я вздохнул и побрёл обратно.
Ханвар, немного помятый с утра, устанавливал котёл на кострище. Увидев меня, он кивнул. Кивнул в ответ. Яскет и Энеас уже шуршали вовсю, поднося нашему повару продукты, воду и вязанку дров. Я уселся у огня, не зная, чем себя занять. Ханвар грузно пристроился рядом. Мы молчали, глядя на языки пламени. Солнце поднялось вместе с шумом закипающей воды и сняло сонное оцепенение.
После короткого завтрака караван двинулся дальше. Ящеры шевелились тяжело, с неохотой таща фургоны. С утра выпала роса и пыли стало намного меньше. Яскет клевал носом, и я забрал у него вожжи. С благодарностью посмотрев на меня, мальчишка плотно укутался и засопел. Чем выше вставало светило, тем бодрее становились ящеры. Я смотрел на фургон, едущий впереди меня и мало обращал внимание на окружающее, когда звук колёс стал иным. Подняв голову от спин ящеров, я вдруг понял, что пейзаж разительно поменялся. Вокруг вздымались странные, изрезанные ветром скалы, напоминающие стоящих колоссов причудливых форм. Появилась тропа, которая петляла между скалами. Видимость упала до сотни метров. Яскет проснулся и молча забрал у меня поводья.
Я указал на скалы:
— Как они называются?
Парнишка посмотрел на меня и зябко передёрнул плечами:
— Калан гуюр.
Голос его немного дрогнул, и он что-то горячо зашептал себе под нос. Никак, молится? Я не видел совершенно никакой опасности в белых камнях и рассматривал их как какую-нибудь туристическую достопримечательность. Вот статуя, похожая на коня, вставшего на дыбы. Вот голова дракона. А вон там, чуть дальше, виднеется что-то похожее на женскую голову с длинными прядями волос. Стук копыт и скрежет колёс отражался многократным эхом, дробясь и переливаясь отзвуками. Тропа постоянно поворачивала то влево, то вправо. Мне показалось, что Яскет что-то сказал. Я повернулся к нему:
— Что?
Парнишка с испугом взглянул на меня:
— Ннэ сунда, Олег! Калан-гуюр ханари менас! Навалтари пендан! Ннэ сунда ннэ батарсу!
Он закрыл ладонями уши и закрыл глаза.
— Калан-гуюр! Ннэ сунда ннэ батарсу! — повторил он.
— Не смотреть и не слушать?
Я помолчал секунду:
— Что такое «гуюр», Яскет?
— Гуюр! — он провёл рукой по горлу. — Марашта!
— Смерть? — я изобразил подёргивания с высунутым языком.
Яскет закивал.
— Ннэ сунда! Ннэ батарсу!
Я кивнул с лёгким недоумением. Ну ладно. Может, суеверия какие? Уставился в передний фургон. Парнишка успокоился. Чем дальше мы углублялись в странный каменный лес, тем больше менялось эхо. Сначала мне показалось, что за поворотом идёт битва: слышно было бряцанье оружия, крики, команды. Потом застучал пулемёт… А⁈ Что⁈ Я вскинулся. Яскет смотрел ящерам в спины и игнорировал всё вокруг. Выстрелы смолкли. В уши начал проникать чей-то шёпот. Шёпот звал куда-то и рассказывал сказки. Каждый голос вёл свою историю:
«Не было ничего. И ничто было полным. Оно имело тысячи форм и тысячи желаний, ибо пустота не имеет границ и ищет заполненности. В нём не было света и тьмы, не было ничего постоянного, но оно жаждало. Оно хотело быть и не быть. Оно радовалось и злилось, и так продолжалось мгновение и вечность, ибо времени тоже не было. Желания сталкивались и гасли, обращаясь в ничто и возрождаясь одновременно, и ни одно не могло победить. Оно осознавало и забывало. Растягивалось и сжималось. Но вот в нём нашлась точка. Точка наматывала на себя желания. Желания перестали гасить друг друга. Они вились бесконечным потоком, ложились рядом и видели. Чувство. Первым было чувство. Вращение. Слой за слоем всё уплотнялась точка, пока наконец не остановилась. И от скрытого внутри, она взорвалась. И выполнила всё, что жаждало. Всё одновременно. Всё сразу. Ничто созерцало время и движение. И время с движением стало одно. Свет и тьма. Пустота и заполненность. Всё противоположно, но суть — одно. От начала до конца — вечность. Вечность и мгновение — одно…»
Другой голос шептал:
«…И юноша возжелал славы и власти, чтоб бросить их к ногам любимой. Но по дороге к славе он утратил любимую, а по дороге к власти он утратил любовь…»
Третий голос орал дурниной:
'Рука пород древесных,
Река дорог железных
Течет к нам из Орла,
Ла-ла, ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла!!!
ПАРОВОЗИК, ПАРОВОЗИК!!!
Мумь, МУМЬ, ЫЫЫЫЫЫ!!!'
Я сжал голову руками. Где там успокаивающие хвосты ящеров? Мой взгляд метался, натыкаясь на изломанные камни, змеиные руки, оскаленных лошадей и ветвистые доски.
— Калан-гуюр! — орал кто-то.
Я впился пальцами в свои глаза. Перед ними поплыли клетчатые круги и фракталы. Я застонал. Извернулся и упал на шершавые доски. Обмотал голову тканью. Постепенно голоса стихли. До конца скальной тропы я лежал, вслушиваясь только в своё дыхание.
Давящий шёпот исчез внезапно. Снова стал слышен скрип колёс и мерное постукивание когтей ящеров. Я осторожно размотал холстину. Яскет обернулся и засиял улыбкой.
— Гонта э, Олег! Калан‑Гуюр эресма!
Я вылез из фургона, привстал на облучке и посмотрел назад через крышу. Таинственные белые скалы остались позади. Что это было? Правда, в этом месте происходило какое‑то смещение миров и реальностей, или я просто подвергся какому‑то воздействию и испытал галлюцинации? Я вспомнил сон-не-сон, где меня терзали странные животные. Может быть, в этом месте эхо создаёт какую‑то особую звуковую частоту, которая угнетает нервную систему? Инфразвук, например. В нашем мире случается, находят пустые суда в море. Многие выдвигали теорию, что на команды кораблей воздействовала случайная инфразвуковая волна, которая заставляла людей испытывать страх, галлюцинации и попросту сигать в море. Как с известной всем «Марией Целестой», аж в девятнадцатом веке… Тогда самой вероятной версией исчезновения экипажа стала воспламенение паров спирта из коньячных бочек. Однако было ещё. Например, в две тысячи седьмом году у побережья Австралии нашли яхту, на которой остались включёнными даже ноутбуки экипажа