Аллер. Том 6 - Олег Сынков

— Но в тексте написано, что у них всё в порядке, — возразил Бат.

— Именно поэтому сообщение и кажется таким странным. Возможно, текст кто-то изменил. Или Отец не смог передать всё как следует. Но знак он поставил намеренно. Если бы он хотел сказать, что помощь не нужна, стрелки вверх здесь не было бы.

Бат сжал запястье, будто боялся, что браслет снова погаснет.

— Значит, первое сообщение было предупреждением, а второе — приказом лететь к нему?

— Не совсем приказом, — сказал я. — Скорее, просьбой, которую он не мог отправить открыто. Он знал, что мы поймём.

Я ещё раз всмотрелся в обе записи. Первая оборвалась на середине строки. Вторая выглядела полной, но слишком короткой. Не имени, ни координат, ни объяснений. Только слова о том, что всё хорошо, и знак, который говорил обратное.

— Значит, он не может связаться с нами напрямую.

— Или не хочет, чтобы кто-то узнал, куда он передаёт сообщения.

Бат отнял руку от браслета.

— Тогда нам нужно отправляться немедленно.

— Нам нужно сначала решить, сколько стриков брать. Если Отец действительно просит помощи, двух-трёх будет мало.

— Но если сообщение подделали, большая группа может привлечь внимание.

— А если не подделали, малой группы не хватит, чтобы его вытащить.

Наступила тишина.

— Одни не полетим, нужна армада, — сказал я, прервав наше молчание.

— Армада привлечёт всех, кто следит за этим районом, — возразил Бат. — И если Отец скрывается, мы можем выдать его.

— Тогда не будем поднимать всю армию. Соберём боеспособные корабли и пойдём разными маршрутами. Основная группа останется на расстоянии, а вперёд отправим разведчиков. Если сигнал окажется ловушкой, они успеют предупредить остальных.

— «Шершень», — сказал брат. — Тот корабль или стрик, я не знаю, как правильно его называть. Но он очень мне напоминает тот, на Лихеле, ты помнишь?

— Брат, возможно, это он и есть. Да и ещё: им могут управлять только два человека. Я, но из меня никудышный пилот, и Кассит — мальчишка, которому идёт пятнадцатый год.

— Я его видел и разговаривал с ним, он чем-то напоминает мне тебя. Такой же уверенный в себе, а самое главное — не по годам рассудительный.

— Да, есть такое, ты прав. Но есть и проблема: у этого «Шершня» нет на борту оружия.

— Что, совсем ничего нет?

— Совсем. Я не нашёл, и Кассит тоже не нашёл, никто не нашёл.

— Он чисто разведчик и только, вот и всё, но он неуловим, хотя треугольник его поймал.

— Ты знаешь, Аллер, я так хочу там побывать и увидеть его своими глазами. Я хочу увидеть этот гигантских размеров треугольник. В докладах чего только не писали. Я просто пришёл в восторг, что он есть вообще на свете, этот треугольник.

Я внимательно посмотрел на брата: он идеализирует всё, он не представляет, чего только там мы не пережили.

— Что, Аллер, я много знаю. Я знаю, что он повёл себя как живое существо — он живой.

Я скрестил руки на груди, давая понять, что хочу послушать его историю о треугольнике. И он поведал многое, даже то, чего на самом деле не было.

Когда я выслушал его, то сказал:

— Ты мне пятнадцать минут рассказывал такие небылицы, Бат, — и что было, и чего не было. Тебе бы по этим всем докладам написать фантастический рассказ. И представляешь, люди поверили бы, что ты чокнутый? Ты понимаешь, что вот то, что сейчас ты мне выложил — всего треть из этого правда, а остальное выдумки и просто ложь? А мой доклад и моего экипажа ты читал?

Бат сразу притих. Его улыбка исчезла, и он отвёл взгляд, будто внезапно вспомнил, что перед ним не просто брат, вернувшийся из долгого путешествия, а человек, который действительно побывал там.

— Извини, не успел, но собирался, честное слово. Но тут с отцом всё приключилось, так что я отложил твой доклад.

Я хотел ответить резко, но сдержался. После всего, что произошло с отцом, упрекать Бата было бы несправедливо. И всё же мне было неприятно: я надеялся, что он прочтёт отчёт и поймёт, почему я не хотел говорить о треугольнике так, будто это обычная загадка из старых газет.

— Там всё не так, как пишут в докладах, — произнёс я наконец. — И не так, как ты себе представляешь. Там меняется сама реальность. Иногда ты видишь одно, а через секунду уже не можешь быть уверен, что видел это на самом деле.

Бат перестал улыбаться.

— Значит, ты всё-таки считаешь, что он живой?

Я помолчал. В памяти снова всплыл тёмный треугольник, дрожащий свет на его гранях и ощущение, будто за нами наблюдают. Тогда я тоже хотел верить, что всему происходящему можно найти разумное объяснение. Но чем дольше мы находились возле треугольника, тем меньше оставалось таких объяснений.

— Я не знаю, что именно там, — ответил я. — Но оно замечает людей. И иногда отвечает им.

— А тебе?