Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

— Ладно. — Нажал я на кнопку трапа.

Вылез, отметил, что ботинок остался где-то внизу, чертыхнулся и полез так, одной босой ногой по ступеням и холодной кровле.

— Девушка, — тронул я ее за плечо.

— Н-нет, я не пью, я же говорю… — Пробормотала она, сворачиваясь клубочком.

— Надо ехать, девушка. В больницу. — Чуть растерянно смотрел на нее.

— Не хочу в больницу. — Закапризничала она.

Молодая, первый-второй курс универа. Симпатичная, с мелированными волосами, подобранными в прическу — которая сейчас закрывала лицо растрепанными локонами. Ни сумочки, ни телефона при себе — на платье не вижу карманов, где сотовый или документы могли бы быть. На запястье светлая полоска от снятых часов. Кожа рук расцарапана падением, один ноготь сломан. Левое плечо невольно бережет — но от боли не воет.

Чем-то крепким подпоили — а много ли на ее вес надо?.. Я вот взял аккуратно на руки и даже не почувствовал.

— Тогда едем к маме, — продолжил я успокаивающим тоном.

Еще не хватало заполучить расцарапанное лицо к нынешним жизненным сложностям.

— Ругаться будет… — Вздохнула она, обнимая за шею и прижимаясь к груди.

— А мы тихонько прокрадемся мимо, — поднимался я по ступенькам трапа вверх.

— Тогда надо через задний двор, — пьяно зашептала она, словно делясь секретом. — Там калитка открыта и можно по дереву прямо в комнату!

Ну отлично, живет в частном доме с собственным садом. А пить решила с каким-то уродом.

— Так и сделаем, — согласился я, усаживаясь в кресло и прижимая ее чуть к себе, чтобы развернуться вперед.

Естественно, с таким плотным соседством и речи быть не могло о пилотировании, так что в воздух гравилет подняла Эффа и мягко скользнула к облакам — затеряться от случайного взгляда.

— Тебя как зовут? — Мягко спросил я.

— М-ня не зовут, я с-ма при… Ик! Ой… — Смутилась девушка.

— А фамилия?

— Не скажу. — Качнула она головой и уперлась лбом мне в грудь.

— Ладно, — терпеливо вздохнул я.

Пусть Эффа разбирается с этой таинственной незнакомкой. Главное, чтобы мне салон не заблевала.

В руках засопели — уснула.

— Документы, телефон?.. — Тихонько спросили позади.

— Ничего нет.

— Внимательно смотрел?

Оставил вопрос без ответа.

— Тату на руках? Родинки? Особые приметы?

— Эффа, пять минут, и хоть в воздухе ее верти. — С досадой шикнул я.

Девчонка тревожно завозилась и руками вцепилась в спецовку.

Спускались к мастерской без особой наглости — будто бы по предписанному диспетчером маршруту, широкой дугой. Внизу все еще светил фарами серебристый «Дашер», оставленный Эффой, а ливень сменился на мелкий дождь.

Теплым прямоугольником смотрелся незакрытый бокс, вокруг — безлюдно. Третий час ночи.

Надеюсь, изнутри не стырили весь инструмент и запчасти разобранных машин, пользуясь отсутствием единственного охранника. Охранник спасал девчонку, но за похищенное все равно сдерут всю цену — даже скидку за добрую историю никто не даст. Ее, впрочем, даже рассказывать будет нельзя — так как флагов и штандартов мы насбивали лет на двести ударного труда в шахте.

«Сагира» аккуратно встала рядом с «Дашером», по парковке разве что пару шагов придется пройти.

При передаче ценного свидетеля произошла заминка.

— Нет! Не-е хочу с ней, — неприязненно покосилась «приз» на Эффу.

Холодные капли дождя пробудили красавицу — или ощущение, что ее несут. Хотя я старался не растрясти и даже вновь не надел ботинок — не стал шуметь ногой и ерзать в поисках.

— Хватай ее, — шепнул я обескураженной Эффе.

Но было проще сказать, чем сделать — девчонка вцепилась, как детеныш в маму, и отпускать не желала. Трещала спецовка от неумелых рывков Эффы, а ворот рубашки был прокусан в одном месте — зато вместо крика доносилось возмущенное «М-м-м-м!!».

Я уже начал грубовато стряхивать ее вниз — возраст достаточный, нечего цепляться за старших — но тут применили подлый прием.

— Ты обещал! — С обидой было сказано мне в лицо, и я сдался.

— Так полетим, — буркнул я возмущенной Эффе. — Запаркуй мой гравилет, пожалуйста, — и вперед нее поднялся с девчонкой на «Дашер», устроившись на широком заднем диване.

В больнице люди опытные, с полезными укольчиками — оторвут. А еще — туда и без нашего участия вызовут маму, папу и прочую родню. Так что формально — не совру, едем к маме.

— Прости, — напало на девчонку чувство вины, и она стала заглаживать поцарапанную спецовку и покусанный воротник.

— Нормально.

— Ой! — Отдернула она руку.

— Чего — ой? — Удивился, проследив взгляд в сторону расстегнутого воротника.

— Ты уже чей-то. — Расстроилась та.

— В каком смысле?

— Ну, тебя отметили любимым. — Печально шмыгнули на груди.

— Да никто меня не отмечал! Ты про что вообще?

— Цвет, синий! — Уже с укором ткнула девчонка мне в грудь.

— Да там охреневшая мадам всю кожу покрасила. А что это значит?

— Да-а?.. Не врешь? — Пьяно, но цепко посмотрела мне в глаза.

— Не вру. Я знать не знаю, что это за цвет. Как его свести-то?

— Надо провери… ик! — Решительно принялась она расстегивать мне все пуговицы на рубашке сверху до низу.

А как сидение на коленках стало мешать процессу, я попытался пересадить ее на диванчик справа.

Ничего не вышло — снова упрямо вцепилась мне в плечи. Но да ладно, пусть так смотрит, что там. Лично у меня уверенность, что просто омертвел верхний слой кожи, но до мочалки и душа добраться я еще не успел.

— Нет имени! — Поерзав где-то внизу, в расстегнутой рубашке, ткнули мне голую кожу даже несколько болезненно, но с явным торжеством. — У-у-у, какая жадная мадам! Все закрасила!

— Ты скажи, что это значит-то? — Мягко спросил я.

— Ну, чтобы парни не гуляли… — Смутилась она. — Пишут свое имя. Кто умеет.

— Как это снять-то?

— Только знающие могут! — С важным видом подняла она палец. — Или жди три месяца, само сойдет.

— А ты ведь знаешь?

— Ага!

— Убери эту дрянь, а? — Попросил я.

— Сделаем, — серьезно моргнула она, поправила локон волос и принялась