Легендарный повар 5 - Гриша Гремлинов

разных местах, слышу разные истории. И когда я слышу такую, что западает в душу, то считаю своим долгом спеть её и другим. Вдруг она тронет и их сердца. Сказание о двух братьях я услышал в одной деревеньке, её пел скоморох на ярмарке. Так что увы, автора уже не найти. Вы почаще выходите из трактира, ведь её уже поют на рынках и пересказывают по вечерам у костров. Такая история достойна быть услышанной!

— Имя автора вы, конечно, не назовёте, — сказал я стальным голосом.

— Имя ему — народная молва! — с пафосом ответил бард и поднялся. — Надеюсь, и вам эта песня запала в душу, иначе бы, с чего вам так ей интересоваться? А теперь, простите, мне пора. В других трактирах меня уже ждут.

Он подхватил лютню, поклонился и, не оглядываясь, вышел за дверь. Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Гости почти не обратили внимание на наш разговор, поэтому я вернулся на кухню. Керина и Грумхильда с тревогой посмотрели на меня.

— Плохие новости? — спросила орчиха.

— Сложно сказать, — честно ответил я. — Бард хоть и ушёл, но это лишь начало. Он сказал, что это молва народная, и что песня уже гуляет по всей округе. Думаю, не он один поёт её в трактирах. Уж больно всё красиво складывается, — я рубанул ладонью воздух. — Вот тебе и родственник! Даже Свиридов и тот действовал чище!

— И что будешь делать? Чем мы можем тебе помочь? — Грумхильда сжала половник до белых костяшек.

— Завтра будете без меня. Сделаю с утра заготовки и поеду в Бешаль, хочу пообщаться с Каролиной, она точно в курсе, где и кто поёт такие песни. А дальше уже разберусь.

— А если не получится?

— С каких пор ты во мне сомневаешься? — недоумённо спросил я. — Я не для того столько работал, чтобы один чёрт с горы мне всю репутацию испортил!

— Марк! — возмутилась Грумхильда. — Тебя посетители готовы за твою еду на руках носить! Они каждый день приходят за ней сюда и уходят с улыбкой до ушей. Вспомни, как весь зал встал за тебя, когда пришли маги! Вот она — твоя сила! Думаю, если кто и слышал эту ахинею, то никогда бы не подумал, что это про тебя. А если и подумал, то не поверил.

— Спасибо, — кивнул я ей, — мне важно слышать эти слова. Но в город я всё равно поеду.

Грумхильда хмыкнула, но ничего не сказала. Она уже давно знала, что если я что-то решил, спорить со мной бесполезно.

Остаток вечера прошёл в привычной суете. Гости уходили и приходили, голубцы и щи расхватывали моментально, морковка тоже пользовалась популярностью. Варвара то и дело заходила с довольным лицом, рассказывая, что никто из посетителей не обсуждал песню барда, никому даже в голову не пришло, что это песня про владельца «Сытого Вепря». Это меня немного успокоило, но я понимал, что это лишь затишье перед бурей.

Охотники давно встали и суетились во дворе, таская воду и зерно лошадям. Когда Ник появился в дверях, он поймал мой взгляд и покачал головой. Людмила всё ещё спала. Интересно, что там у неё во сне происходит? Не поругалась ли с Виталиком?

Ближе к закрытию, когда котлы почти опустели, на кухню заглянул Гирт. Его одежда была покрыта пылью и опилками, на лице блестел пот, но глаза горели азартом. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Винтер, — пробасил он, прислоняясь к дверному косяку. — Я пришёл сказать, что день был сложнее, чем я думал. Мы едва успели возвести стены. Компот твой, конечно, помог, но его вроде как будто не хватило. Жду завтра каши. От тебя.

Грумхильда услышала его слова, на мгновение замерла, а потом шумно выдохнула. Она понимала, что её готовка никогда не станет в один ряд с магией Очага, но ей всё равно было обидно за реакцию гнома.

— Будет тебе каша, Гирт.

— А компот?

— И компот, — я засмеялся, вспомнив «Операцию Ы». — А вот если зайцев принесёте, то будет каша с мясом, ну а если нет, тогда сладкую сделаю.

— Сладкую, говоришь? — гном с подозрением посмотрел на меня, но потом махнул рукой. — Хорошо! Пусть будет сладкая! Да мёду побольше положи! Мы хоть и уважаем дичь, но от сладкого никогда не откажемся, — он вдруг посмотрел на Грумхильду. — Уважаемая, а можно нам ваших пирожков? Торк просил принести.

— Ещё и пирожков им! — проворчала она, но щёки порозовели. — Вроде завалялась парочка.

— Торк сказал, — продолжил Гирт, — что если всё пройдёт хорошо, то мы можем взяться за гостевые комнаты в твоём трактире. Хочешь, перепланировку сделаем, хочешь — мебель новую поставим. А можем и баню! Ты только скажи! Мы за твои харчи и не такое готовы сотворить.

— Пока занимайтесь домами для рабочих, туда тоже мебель нужна, — усмехнулся я. — А ещё лучше, сходите к рыбакам, им новый сарай сделать нужно.

— Сходим, но потом, — кивнул Гирт и, махнув рукой артели, скрылся за деревьями.

А я вернулся к котлу, чтобы разлить остатки щей. За день мы продали почти всё, но благодаря уменьшенным порциям, можно и самим поужинать.

Через полчаса, когда последний гость покинул трактир, Варвара закрыла дверь и тяжело опустилась на лавку. Татьяна уселась рядом с сестрой, и обе выглядели так, будто у них больше нет сил даже зевнуть.

— Господин Винтер, — сказала Варвара, глядя на меня уставшими глазами. — Сегодня был длинный день, едва справились! Но все гости были довольными, а это песня для наших ушей!

— Тогда поешьте, — я поставил перед ними тарелки и крикнул в окно, — Ник! Рик! Идите за стол!

Поужинали все вместе, мало разговаривая, все силы уходили на работу ложками и вилками.

— А теперь я бы хотел вас поблагодарить, — ответил я, доставая сундучок с деньгами. — Вы сегодня отлично поработали.

Я отсчитал по пять серебряных монет и протянул их Варваре и Татьяне. Девушки удивлённо уставились на них, потом переглянулись и набросились на меня с благодарностями. Еле отбился!

— Пять серебряных! Господин Винтер, это слишком много!

— Нет, — твёрдо сказал я. — Вы хорошо работаете, гости довольны, а значит, вы эти деньги заслужили. Езжайте домой, и