Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

Даже Стахановец за плетнём в этот момент начал мечтательно вздыхать.

А всем остальным просто срочно понадобилось зачем-то подняться ко мне в Гараж и между делом спросить, а когда будет готово.

А я всё это время работал над Уралом.

Свечи я вывернул первыми, посмотрел на нагар, покачал головой.

Карбюратор надо будет разбирать полностью, это очевидно. Топливный кран прикипел. Тросик газа задубел, но живой. Аккамулятор тоже барахлил. Ничего, разберёмся.

Я работал уже часа два, когда за воротами гаража послышались шаги.

Булыч поднял голову и коротко тявкнул. Не тревожно, а вполголоса. Значит, свои.

— Никифор! — позвал Миша.

Он с Гансом стояли на пороге, оба в лесной пыли. Явно на охоте были.

У Ганса на рогатине висели подбитые гуси, а у Миши на плече тоже висела… кхм. добыча. Только своеобразная.

Бородатый мужик.

Здоровый, в странной длинной одежде из ткани насыщенного зелёного цвета. На ногах мягкие сапоги. Волосы длинные, чёрные и спутанные.

И он то ли спал, то ли был без сознания. Но на мёртвого вроде не похож. Слишком румяный.

— Это ещё кто? И где взяли? — спросил я.

— Да тут неподалёку, — отозвался Миша, — Лежал под кустом. Дрых.

— А почему не разбудили?

Миша посмотрел на меня почти обиженно.

— Мы бы разбудили.

Ганс кивнул и добавил:

— Но не можем.

— Стой! В кустах кто-то есть.

Ганс сказал это шепотом и опустил связку гусей в траву, тихонько сняв её с рогатины.

Миша встал где стоял.

До деревни отсюда идти оставалось недолго. Солнце уже легло на верхушки, тени вытянулись, и в такой час лес обманывает глаз чаще, чем во всякий другой.

Кусты стояли шагах в двадцати, густые и высокие, по грудь взрослому мужику. И среди них виднелось что-то большое.

— Кабан? — так же тихо спросил Миша.

— Кабаны дышат громко. А этого не слышно. Может демон?

Миша пожал плечами и с снял с плеча лук и натянул тетиву. Делал он это медленно, чтобы не спугнуть. Но стрелять пока не спешил.

Тёмное пятно в кустах не шевельнулось.

Оно не шевельнулось и через минуту, и это Гансу понравилось меньше всего. Живое существо на таком расстоянии всегда чем-нибудь себя выдаёт: ухом, хвостом, хотя бы дыханием в боку.

— Может, коряга, — предположил он?

Миша ответил ему взглядом полным сомнений, и, наконец, выпустил стрелу.

Он и так слишком долго колебался. А в Порченых землях, сначала лучше стрелять, а потом уже разбираться.

Стрела ушла в кусты низко, чиркнула по листьям и во что-то вошла. Звук получился короткий и мягкий.

И больше ничего не случилось.

Никто не заорал, не вскочил и не бросился прочь. Кусты даже не качнулись, только пара листьев спланировала вниз.

Охотники переглянулись.

— Ты попал?

— Попал.

— А чего тогда?

— Может и правда коряга?

Подходили они с двух сторон, широко, как учил их лорд Никифор, и последние пять шагов Миша прошёл со щитом впереди.

В кустах лежал человек.

Здоровый мужчина, на спине, руки вдоль тела, лицо кверху. Одежда на нём была длинная, зелёная, из плотной ткани, а на ногах мягкие сапоги без каблука. Чёрные волосы разметались по земле и перепутались с травой так, что не сразу поймёшь, где кончается одно и начинается другое.

Стрела Ганса торчала рядом, воткнувшись в землю. А одежда у мужика была слегка разорвана и по его боку протянулась царапина в палец длиной. Похоже, стрела зацепила его лишь по касательной.

— Мёртвый, что ли? — удивился полному отсутствию реакции Миша.

Ганс присел рядом на корточки и всмотрелся.

— Да не… не похоже.

Мужик лежал так, словно сознательно устроился здесь поспать. Даже руку под щёку положил.

Ганс наклонился ниже и увидел, как поднимается и опускается его грудь. Медленно, глубоко и спокойно.

— Спит. Или без сознания?

— Разбудить надо.

Ганс потряс его за плечо. Мужик качнулся весь, от плеча до сапог, и снова замер.

Ганс потряс сильнее, обеими руками. Результат вышел тот же, только волосы теперь лежали иначе.

Тогда взялся Миша, и вот тут Гансу стало не по себе, потому что богатырь тряс его так, что обычному человеку грозило бы сотрясение мозга. А этот спал.

Кричали они по очереди и потом хором. Ганс свистнул в два пальца прямо над ухом. Миша хлопнул молотом по щиту так, что этот звон, наверное, в деревне услышали.

Ничего.

Последней в дело пошла фляга.

Воду Ганс вылил всю, от макушки до груди. Мужик намок, вода потекла по щекам и за воротник, чёрные пряди прилипли ко лбу.

И спал он дальше, спокойно и с достоинством.

Охотники постояли молча.

— Понесли к господину Никифору, — распорядился, наконец, Миша

* * *

За неимением альтернатив мужика пришлось положить на диван.

Я осматривал его при свете лампочки, обстоятельно и без спешки, потому что торопиться было уже некуда.

Дыхание ровное. Не сиплое и не рваное, а такое, каким дышит здоровый человек в самой середине хорошего сна.

Пульс я поймал на шее и посчитал по часам. Редкий и ровный, ударов сорок в минуту. У спортсменов такой бывает, у остальных обычно нет.

Кожа тёплая. Губы нормального цвета. Зрачки на свет реагируют, я проверил фонариком, приподняв ему веко.

Ран не было никаких, кроме той самой царапины на боку. Я промыл её спиртом, заклеил пластырем и потратил на всё дело секунд сорок.

— Начальник, — не выдержал Гараж. — А чего он молчит?

— Спит он.

— Спит он подозрительно, вот что я тебе скажу.

Тут я с ним даже согласился.

Из аптечки я достал ампулу с нашатырём. Штука безотказная, я ей когда-то поднимал даже соседа дядю Толю после праздников, а дядю Толю поднять было сложнее, чем «Урал» на домкрате.

Ампулу я поломал и поднёс к носу.

Мужик вдохнул. Спокойно, полной грудью, будто ему поднесли букет полевых цветов. Ноздри дрогнули один раз, и на этом всё закончилось.

— Ну ты посмотри, — сказал Гараж с уважением. — Ему понравилось.

Я убрал ампулу и на всякий случай попробовал Оценку. Толку от этого, конечно, было немного, но проверять стоило.

Книга открылась сама и ответила быстро.

'Оценка выполнена.

Найдено предметов: ноль.

(Лежащий на диване в опись не входит. Он не предмет, хотя лежит убедительно.)'

Я хмыкнул и книгу закрыл.

Оружия при нём не нашлось никакого, мы проверили втроём и дважды. Ни ножа, ни кошелька, ни ремня, ни хотя бы огнива.