Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

Но и выкидывать его обратно за порог было пока незачем.

Так что я накинул на него старый плед и ушёл заниматься делами, а именно починкой Урала.

Проснулся он через два часа, сам.

Я услышал, как наверху скрипнул диван, поднялся и увидел, что мужик уже сидит и осматривается.

Взгляд его двигался по стенам не спеша, полка за полкой, и на канистрах задержался дольше, чем на всём остальном.

Потом он заметил пластырь у себя на боку. Отлепил уголок, посмотрел под него и цокнул языком.

Ни слова.

— Доброе утро, — сказал я. — Вечер, если точнее. Ты кто такой?

Он поднял на меня взгляд.

Глаза у него были светлые, спокойные и совершенно ясные, без всякой мути, какая бывает у человека после долгого сна.

— Что ты делал в порченом лесу?

Мужик пожал плечами.

— Имя есть?

Он покачал головой. Не так, будто имени нет, а так, будто вопрос ему показался не самым интересным из возможных.

Потом он встал, обошёл меня по дуге, спустился на первый этаж, вышел из ворот и пошёл вниз по тропе.

Я вытер руки и двинулся следом, шагах в десяти.

Гость наш явно с прибабахом, так что стоит убедиться, что не натворит делов, прежде чем оставлять его предоставленным самому себе.

Он шёл по улице деревни медленно, и останавливался у всего подряд.

У Сониных грядок он простоял минуты три, наклонившись над рядом редиски.

Молодую яблоню, которую мы пересадили из одичавшего сада, он потрогал за ветку двумя пальцами, обошёл и потрогал с другой стороны.

У птичника он смотрел на страусов, а страусы смотрели на него, и продолжалось это неприлично долго для обеих сторон.

Возле карусели он присел и разглядывал, как птицы наматывают круги, вращая мою маленькую электростанцию. Провод от неё уходил в ящик, и провод он тоже осмотрел, но трогать не стал.

И всё это молча.

Деревня, разумеется, глазела. Дарья бросила дела и тоже наматывала вокруг круги, Оскар вышел на крыльцо с доской для записей и стоял, забыв, зачем вышел, а Глафира два раза выглянула из-за двери и оба раза сделала вид, что ей нужно на улицу по делу.

Дела у неё, впрочем, кончились быстро. Хорошо ещё, что Соня в этот час сидела на своих грядках за домом и ничего не видела, иначе гость получил бы полное сопровождение с подробными вопросами.

А я шёл сзади и прикидывал.

Глухонемой? Может быть. Только глухой не поворачивает голову на крик страуса, а он отреагировал.

Сумасшедший? Тоже возможно. Но это всё равно не объясняет, как он вообще здесь оказался?

Может быть очередной изгнанный из города и опоенный дурманом? Не просто же так его не разбудили ни вода, ни нашатырь, ни Мишины руки. Может просто в себя ещё не пришёл, вот и чудит?

Но, с другой стороны, никто из моих поселенцев, очнувшись от дурмана, так себя не вёл.

Впрочем, пока наседать на него вроде излишне. Оружия при нём нет, ведёт себя тихо, никого не трогает. А у меня в очереди полторы сотни дел, и ни одно из них не становится ближе оттого, что я хожу за чужим мужиком по улице.

К тому же ко мне подошёл Миша.

— Господин Никифор, — сказал он и смущённо кашлянул. — Я за ним пригляжу. Мы с Гансом его подстрелили, нам и отвечать.

Ганс за его плечом кивнул и уставился себе под ноги.

— Царапина же, — заметил я.

— Всё равно.

И вот тут наш гость, наконец, заговорил.

— Да-да, правильно, — произнёс он, не оборачиваясь. — Вы ни за что обидели друида. Теперь друид останется здесь, пока не восстановится.

Голос у него оказался густой и неторопливый, и слова он выговаривал целиком, до последней буквы. Вот только говорил о себе он почему-то в третьем лице.

Я посмотрел на пластырь на его боку. Я сам эту царапину обрабатывал, и, должен сказать, что кошки часто больнее отметины оставляют. От чего тут восстанавливаться большой вопрос.

— И как долго ты планируешь восстанавливаться? — поинтересовался я.

— Друид не спешит, — согласился он.

— А друида как зовут?

— Друидом.

— Это я уже слышал. Я про имя.

Он повернулся ко мне и посмотрел с лёгким сожалением.

— Имён у друида было много. Все они кончились.

— А откуда ты взялся-то хоть?

— Оттуда, где было нужно быть раньше.

Ясно, что ничего не ясно.

Ну и ладно. Мужик, конечно, странный, но вроде безобидный. И, правды ради, мои люди его действительно подстрелили, хоть и не сильно. Так что пусть себе… восстанавливается.

— Миша, он твой, — сказал я. — Кормить, не бить, из деревни не выпускать. Если полезет за ограду, зови меня.

— Понял.

Выпускать этого… друида пока тоже было рано. Я всё-таки держал в уме, что это вполне может оказаться какой-нибудь шпион. Враги в городе у нас уже были. Так что, кто знает, зачем он шатался неподалёку от нашей деревни на самом деле.

А я вернулся в гараж, потому что меня ждал «Урал». Спокойствия мне хватило минут на сорок, а потом в воротах потемнело.

Вернулся друид.

Он постоял на пороге, глядя внутрь, и осторожно вошёл, а следом за ним задумчиво вошёл и Миша.

Богатырь честно следил за гостем, как и обещал. Хотя удовольствия от этого занятия явно не получал.

А друид, который довольно быстро вышёл из гаража, после того как очнулся, теперь явно хотел наверстать упущенное и разглядывал всё крайне внимательно.

Сейчас, например, он медленно, вдоль восточной стены, останавливаясь буквально через шаг.

Пять канистр под верстаком он осматривал по одной. У бочки с бензином, накрытой мешком, он приподнял угол мешковины двумя пальцами и опустил обратно.

Ящик с банками краски. Три старые микросхемы, кипа шнуров, жестянки с растворителем на верхней полке…

И чем дальше он шёл, тем медленнее становился шаг.

У дальнего угла он остановился совсем.

— Начальник, — сказал Гараж. — А чего это он такой белый?

Тут я и сам заметил.

Мужик заметно побледнел, губы сжались в нитку, и дышал он теперь мелко и часто, хотя даже во время загадочного сна его дыхание не сбивалось ни на долю секунды.

— Здесь всё мертво, — сказал он тихо. — Всё до последнего гвоздя.

— Здесь всё рабочее, — машинально отозвался я.

— Но оно не растёт! — воскликнул друид.

— Так и не должно, — пожал я плечами.

Друид покачал головой и посмотрел на бочку, и в этом взгляде было столько тихого